– Но для чего?
– Мы будем разговаривать.
После его слов я вновь задумалась, решив, что чего-то не понимаю. Ведь у любых поступков есть логика, её не может не быть. Но в тот момент я никак не могла её отыскать. И нашла ответ не сразу – мне понадобилось чуть больше месяца, чтобы понять специфику наших занятий.
Они дарили некое умиротворение, словно рассказав о своих мыслях, я заставляла их успокоиться. Что-то отдалённо похожее я испытывала рядом с Мораном. Немного. Словно мысли и эмоции раскладывались по полочкам.
Вот и в этот раз наша беседа выдалась будничной. Почти привычной, хотя я всё ещё была немногословна. В руке лежал кожаный шнурок с ограничителем моего дара. Кристалл имел насыщенный тёмно-фиолетовый оттенок. Всегда, когда я смотрела на него, то вспоминала о Ларак. Без этой вещицы эмоции подруги стали для меня открыты, и я вспомнила, насколько они могут быть яркими. Если Айвен переживала, я понимала это с довольно далёкого расстояния. В последнее же время дэва была подавлена. Она умело этого не показывала – не будь у меня дара, не догадалась бы. Кажется, что-то понимала Сильфа, которая, будучи эмпатом, любила прикасаться к другим и использовать свой дар без чужого разрешения.
– Я забрала его у неё. Ограничитель дара – это акт доверия. Думаю, я не совсем честна. Меня беспокоит то, что я чувствую других, и это приносит им беспокойство, но в то же время я привыкла проверять окружающих, – произнесла я медленно, сидя напротив наставника.
Когда я что-то рассказывала, то никогда не называла имён или чего-то конкретного, а наставник практически не выходил из своего кабинета и у моего года обучения занятий не вёл. Возможно, именно это позволяло мне немного расслабиться, хотя несколько месяцев назад, когда всё только началось, Цецилий был тем, кто разговаривал. Этот мужчина рассказывал о себе всё так, словно рассказывал о грехах в молитве Светлой богине. И теперь я даже знала о том, как в возрасте пяти лет он однажды стащил ценную мазь из запасов врачевателя из-за того, что она обладала розовым оттенком, показавшимся ему удивительным. После он использовал эту самую мазь для лечения ранки дерева – так он называл места без коры со смолой. Средство, хранящее в себе знания врачевателя, несколько особых трав и магических печатей, уже на следующий день помогло деревьям вырасти, стать толще и возвыситься над всем остальным лесом.
– Тебе неприятно, что та, о ком ты говоришь, не оправдала твоего доверия? – Цецилий положил локти на стол, подняв ладони и задумчиво соединив пальцы. Сара оторвала взгляд от одной из малахитовых черепашек, стоящих в ряд на столе дива. По словам Цецилия, он давно стал собирать эту коллекцию и в его спальне она ещё больше.
– Поначалу да. Хотя… это больше похоже на разочарование. Знаете… скорее всего, это оно, но я не могу быть точно уверена. Но мне не нравилось то, что моё решение критиковали, и в то же время она относилась халатно к ответственности, лежащей на наших плечах, как даэвов-воинов, – сказала я, вспоминая то, как Айвен забыла свой клинок в Академии Снов при походе в Турис, а после, не поверив мне, попыталась освободить наставника. – Я стала сомневаться в том, что она мне действительно «друг», – подытожила для себя правду, которая показалась пугающей.
