Казалось, Рафаиль терял терпение, слишком несдержанно звучал его голос. Интонация прыгала.
– Что случилось? – Моран моргнул, остановившись. Склонил голову, исподлобья смотря на дива своими пепельными глазами. – Не знаю. – И пожал плечами.
Рафаиль сглотнул, отведя взгляд в сторону.
– Значит, нет, – вдруг смиренно проговорил Руньян.
– Значит, нет, – кивнул Моран, положив свою руку другу на плечо. – Это касается лишь меня и Сорель. Больше никого другого. Вот и всё. Ни при каких других обстоятельствах моя рука не будет дрожать. Поверь мне.
Они обменялись взглядами – долгими и испытывающими. И первым отвернулся Руньян.
– Ладно. Тебе известно лучше, – в конце концов закончил Рафаиль, выставляя перед собой ладони в жесте, будто сдаётся.
Люций ободряюще улыбнулся, сделал несколько шагов вперёд и остановился, обернувшись, так, что полы тёмной мантии слегка взметнулись вверх. Он поднял правую руку вверх, грозя указательным пальцем:
– И да, ничего не говори моей матери, – предупредил он с задорными искрами в глазах. – Отцу можно, но не матери.
Рафаиль же, некоторое время сохраняя невозмутимость, цокнул и фыркнул с улыбкой на устах. Люций лишь беззлобно бросил:
– Если ты готовишь сотню другую подколов, то не надо. – Он отодвинул ветви шиповника, ещё не зацветшего, даже без набухающих бутонов, лишь с зелёными листиками.
– А то что?
Моран обернулся, демонстрируя на губах ласковую улыбку.
– А то помрёшь со смеху, – сказал он, отпуская колючую ветку.
Слыша ругательства, он теперь уже сам оглашал лес своим смехом.
– Знаешь, я понимаю, почему вы с Сорель дружите, – спустя пару минут задумчиво протянул Рафаиль, поднимая взгляд к небу, покрытому белёсой дымкой.
– И почему же? – спросил, а внутри него натянулась струна.
– Она похожа на твою мать! – заявил Рафаиль.
– Что? – Люций опешил и, расслабившись, бросил: – Ерунда!
– Ну-ну, – стало ему ответом. – До сих пор помню, как Сорель тебя за шкирку таскала, когда отлавливала ночью в лесу.
– Это она не со зла, – улыбнулся Люций.
– Конечно. Но твоя мать ведь поступала точно так же. – Под ногами Рафаиля звонко хрустнула ветка, а неподалёку зашелестели кусты. По весне Академию Снов наводнили выводки кабанов, которые потеряли осторожность, привыкнув, что их никто не трогает. В последние годы их количество стало настоящей напастью. – Какой-то порочный круг получается. Госпожа Ребекка таскала тебя, когда ты упрямился. А уже в лагере у озера Спокойствия ты, применив печати, носил Сару… – Руньян на мгновение сделал паузу, возможно, жалея, что вспомнил последний случай, ведь лишь волей небес в ту ночь всё закончилось благополучно. – Ну а потом, как я уже сказал, она таскала тебя за шкирку…
Люций остановился глубоко задумавшись. А в следующее мгновение, громко расхохотавшись, так, что птица с ближайшей ветки сорвалась в небо, молвил:
– Да. Наверное, ты всё же прав.
Сара Сорель
Выточенный в камне лик оставался таким же, каким был больше года назад. Вся статуя оставалась неизменна. Я думала, меня будут мучить мысли. Но вместо этого я, наоборот, ощущала пустоту. Лишь настроение стало каким-то мрачным и решительным.
