Немного поборовшись, она все-таки сдалась:
— Не переживайте, маменька. Мы прекрасно справляемся. Я сама куда надо загляну и помогу. И обещаю, что как только дракон вылупится, непременно позову вас в гости.
Вечер получился сумбурным. Маменька принялась хвататься за валерьянку и сердечные капли, поэтому гостям пришлось уходить. Самых упорных прогнала Юнона, коварно разбросав сглазы, порчи и наговоры.
Потом был разговор с отцом. Я рассказал ему все как есть, без прикрас. Как познакомились, как я ловил Ю, как чуть не утонул в озере во время первого пробуждения. В отличие от матери, его совершенно не смущал мой брак с ведьмой. Наоборот, он был горд, что его сын в столь юном возрасте начал обращение, поэтому он запретил ей соваться в нашу жизнь
— Парень вырос, Эльза. Оставь его в покое.
— Но как же…
— Они разберутся без тебя. Хватит.
— Прекрасно! Дожили! Никто в этом доме не считается с моим мнением! — с этими словами она оскорбленно удалилась. И до конца вечера не выходила из своей комнаты.
Когда ехали обратно, Юнона задумчиво выходила завитки на окне кареты:
— Странно, что ты при такой маменьке нормальный вырос.
— Она хорошая, — я пожал плечами, — немного навязчивая, но любит меня.
—А я и не спорю. Любит, очень сильно. И это сразу видно. Плохо, что в своей любви она уверена, что имеет право решать, как тебе жить.
— Такой у нее характер. Да если уж быть откровенным, то не слишком я ее и слушаю. Я никогда не был примерным сыном.
— Ты прости, но если бы мы и правда были мужем и женой, то хозяйничать в нашем доме я бы ей не позволила, как сильно она тебя не любила.
— Знаю.
Почему-то царапнуло это ее «если бы мы и правда».
Повисла небольшая, но неуютная пауза.
— Я надеюсь, долг уплачен? Мне удалось достаточно напугать всех твоих невест?
— Уверен, они были в ужасе.
— Я старалась. Предупреждаю сразу, ведьминский сглаз неделю сходит. Так что им еще придется помучиться.
— Мне очень-очень жаль, — я натянуто улыбнулся, — ночами не смогу спать. Буду переживать, плакать… Думать, как же там эти бедолажки держатся.
— Какой же ты негодяй, — она покачала головой, но в глазах читалось явное одобрение.
— За это я тебе и нравлюсь.
— Ты мне? Вообще не нравишься! — тут же фыркнула ведьма, — ни капельки.
— Врешь.
— Не вру!
— Врешь. Посмотри хорошенько и скажи, как это может не нравится, — я указал на себя двумя большими пальцами, — Красивый, умный, одаренный. Почти дракон. Идеал!
— А главная скромняга!
— Еще какой! Скромность мое второе имя!
Если бы мне кто-нибудь когда-нибудь сказал, что я буду вот так скакать зайчиком перед ведьмой и пытаться убедить ее в том, что я о-го-го, а она в этот момент будет морщить нос и скептически меня рассматривать — я бы сказал, что этот кто-то очень сильно не в себе.
А теперь вот красуюсь словно павлин, нахваливаю себя и откровенно злюсь из-за того, что она не падает в мои объятия.
— В любом случае мы скоро разведемся.
Бесит! Кто бы знал, как она меня бесит! Вот этим своим неугомонным «разведемся». Сама все это затеяла, похитила, женила, заставила по всей округе бегать, разыскивать ее. А теперь нос воротит.