Она как будто екнула. Не испуганно, но насмешливо. Словно говорила «да-да, драконище, мечтать не вредно»
— Найду, — упрямо повторил я в темноту и продолжил свое занятие.
В итоге полночи не мог заснуть, глаза сомкнул только на рассвете и проснулся с лютой головной болью и такой слабостью, будто все время не спал, а разгружал телеги, доверху груженные мешками с картошкой.
— Все из-за тебя, ведьма!
Пребывая в отвратном настроении, я позавтракал, потом разобрал корреспонденцию, потом съездил к отцу. Он снова завел разговор о службе, которая должна была начаться с осени, но половину слов я пропустил мимо ушей, потому что мысли были заняты со всем другим.
От маменьки и вовсе позорно сбежал, притворившись крайне занятым и важным. Потому что теперь у нее была новая одержимость — развести меня с неугодной женой и найти новую. Ничего не поменялось.
Потом ездил верхом по городу в надежде, что улицы натолкнут меня на какую-то мысль относительно Ю. Конечно, ничто и никуда не натолкнулось, только голова сильнее заболела, вдобавок было так жарко, что нестерпимо хотелось охладиться. Поэтому я отправился к небольшому озеру, раскинувшемуся неподалеку от города. Что меня привело именно туда, я не знал. Просто хотелось окунуться, смыть с себя пыль, разочарование и тяжелые мысли.
Скинув одежду, я со всего маха, с головой ухнул в темную воду. На дне озера били студеные ключи, поэтому даже в самый разгар лета, вода была ледяной.
От холода перехватило дыхание, сердце сделало кульбит и понеслось вскачь.
Рассекая широкими гребками воду, я плыл до тех пор, пока легкие не начали разрываться от недостатка кислорода, и потом еще немного. Когда стало совсем невмоготу, вынырнул почти на середине озера и жадно вдохнул. Кожа горела, в груди пылало, но мне стало лучше. Холод всегда был моей стихией.
Смахнув капли с лица и волос, я лег на воду, и устремил взгляд в вечернее небо. В голове стало пусто, в сердце спокойно. Хорошо.
Некоторое время я просто лежал, слабо шевеля руками и наслаждался тишиной, но потом снова ядовитой червоточинкой просочилась мысль, что где-то бродит моя наглая жена-стерва-ведьма, и спокойствие пошатнулось. Я опять стал размышлять о том, как ее найти.
Может, объявить награду за ее голову? Пусть сыщики найдут мерзавку и приволокут ко мне? Или обратиться к оракулу? Или вломиться в ковен ведьм и потребовать, чтобы выдали нахалку? Не выдадут. Они друг за друга горой, и чужим свою сестру никогда не отдадут. Может, в суд? Нет.
Я понял, что не хочу привлекать к поискам никого постороннего. Это дело принципа — самостоятельно отыскать беглянку, хорошенько встряхнуть и задать вопросы. Вернее один единственный вопрос «какого черта, милая?».
Я прикоснулся к метке. Она больше не пылала. Наоборот, казалась ледяной на фоне прохладной кожи.
— Отзовись! — снова позвал.
Тишина…
— Отзовись!
Я лежал на воде, смотрел на кучерявые облака, лениво ползущие по багряному вечернему небосводу, и на все лады повторял одно и то же, представляя рыжие волосы в крупных завитках.
— Ю-ю-ю-ю, хватит прятаться. Выходии-и-и, я все равно тебя найду.