Дом моей бабушки всегда навеивал самые теплые ощущения и воспоминания. Я, несомненно, была счастливым ребенком. Я помню все наши походы на аттракционы с дедушкой, каждый пирог, который мы готовили с бабушкой, как собирались вечером за столом и пили чай. Дедушка рассказывал различные истории из их путешествий, всегда добавляя в них частичку фантастики, отчего мои маленькие глупые глаза расширялись в восхищении.
Я постучала в светло-коричневую дверь, украшенную резьбой.
– Иду! – послышалось где-то вдали, и я расплылась в улыбке. Изнутри застучал засов открывающегося замка.
– О, Дева Мария! – воскликнула бабушка, словно я приведение, а не ее любимая внучка и жестом пригласила меня в свои распростертые объятья. Я крепко обняла своего самого любимого человека, от нее как всегда пахло шарлоткой и бергамотом, и все мои тревоги растворились в излучаемом ею тепле.
– Здравствуй, бабушка, – расплылась я в улыбке, заходя в дом.
– Дорогая, я так рада тебя видеть, проходи! Я только что испекла шарлотку, давай попьем чай, расскажи мне, как у тебя дела, – тараторит старушка, молниеносно накрывая на стол.
– У нас все хорошо, я очень рада тебя видеть. Извини, что редко заезжаю, – горестно бормочу я, теребя в руках цепочку от сумки, словно я снова провинившаяся пятилетняя девочка.
– Ох, детка, – лепечет бабуля, – мы все были молодыми. Я все понимаю. Ваша жизнь течет так быстро, постоянно подхватывая в различные водовороты событий. Просто наслаждайся моментом и живи счастливо, моя дорогая. Это все сделает счастливой и меня, – улыбается она, присаживаясь рядом со мной и пододвигая ко мне чашку черного терпкого чая.
Несколько часов мы проболтали с ней, сидя на кухне, вспоминая прошлое и обсуждая настоящее. Я рассказывала ей о своей работе, отношениях, друзьях, а она задавала вопросы и понимала все мои эмоции, просто посмотрев в глаза.
– Бабушка, я хочу кое о чем тебя попросить.
– Я тебя слушаю, Лизи, – пожилая женщина с интересом замирает.
– Мне на один вечер нужна наша реликвия, для дела. Мы ищем… – я мешкаю с объяснением, не хочу, чтобы бабушка волновалась, зная, что я гоняюсь за маньяком, – одного опасного преступника. И реликвия поможет в его поимке.
Старушка нахмурила брови и отвернулась, задумавшись о чем-то в полном молчании.
– Нет, дорогая, прости. Эта вещь принесла нашей семье не только приятные воспоминания о хороших людях, она также принесла в наш дом страдания и разрушение. Мы с твоим покойным дедушкой делали все, чтобы о реликвии никто никогда не узнал. Прости, я не могу дать тебе то, что ты просишь. Это может быть опасно для тебя, а я не могу этого допустить, – серьезным тоном говорит она, поднимается со стула и отправляется мыть чашки, давая понять, что разговор на эту тему окончен.
Я брела по улице, думая, как сказать боссу и остальным, что все было зря и, что наш план провалился из-за моей самоуверенности, когда в сумочке зазвонил телефон. Это был Джер. Я набрала побольше воздуха в легкие, чтобы держать удар.
– Лиз? – встревоженный голос Джереми заставил насторожиться.
