– Куда ты пошла, Лиз? – спрашивает Сэм. – Маркус сказал, что ты ринулась куда-то сломя голову.
К сожалению, передатчики, установленные на нас с Валлесом, передавали звук только Сэму, и друг друга слышать мы не могли, но слышали Сэма. Поэтому детектив был нашим связующим звеном.
Я оставляю вопрос друга без ответа, потому что меня провожает взглядом несколько гостей вечера и говорить что-то вслух, будто сама с собой – верх глупости.
Медленно захожу в туалет – здесь чище, чем в нашей гостиной. Зеркала в золотистых рамках, антикварные золотистые краны подходили под шикарную люстру, висевшую посередине комнаты. Рыжеволосая девушка аккуратно красит губы своей помадой, не обращая на меня внимания. Я подхожу к одной из мраморных раковин, включаю воду, откладываю в сторону свою миниатюрную сумку и мою руки, делая незаинтересованный вид.
– Что интересного рассмотрела? – спрашивает девушка, не отрываясь от процесса. Я ошеломлённо смотрю на нее и оглядываюсь, пытаясь понять, говорит она со мной или в комнате есть кто-то еще. – Я с тобой говорю, – грубо бросает она, продолжая свое занятие.
– Простите?
– Ты что, тупая? Я спрашиваю, какого черта ты весь вечер пялишься на меня, – она откладывает помаду в сторону и переводит на меня взгляд, полный ярости. Внутри все холодеет, и я продолжаю стоять, как вкопанная, не зная, что сказать.
– Какого хрена? – шепчет мне в ухо Сэм. – Что у тебя там происходит?
Ох, Сэм, если бы я только знала ответ на твой вопрос. Никак не могла себе представить, что встречусь здесь с такого рода агрессией. Но отступать некуда, я уже здесь и нужно что-то придумать.
– Что вы, я не пялилась, – тихо оправдываюсь я, – мне просто так понравилось ваше платье, не могла оторвать взгляд. Простите, не хотела вас как-то обидеть.
Рыжеволосая молча продолжает смотреть на меня, словно переваривая информацию, обводит меня взглядом, сгребает в охапку свою сумочку и помаду и надменно идет к выходу.
Слава небесам и кондиционерам, установленным в этом здании даже в туалетах. Легкий сквозняк от техники, висевшей на стене, слегка колышет легкий подол платья девушки, когда та уже почти ровняется со мной. И это все, что мне было нужно. Ее широкий шаг и высокий разрез ее наряда делают свое дело – легкая ткань струящегося платья приподнимается, открыв доступ моему взгляду к ее белью и бедрам, и я вижу ту самую татуировку, которую заметила в начале вечера. Сомнений быть не может.
– А ну стой, – я рефлекторно хватаю ее за локоть и, словно в замедленной съемке, жизнь пролетает перед глазами, когда она резким ударом бьет меня в солнечное сплетение так сильно, что я почти теряя сознание, падаю на холодный каменный пол.
Воздух мгновенно покинул легкие, из глаз хлынули слезы удушья. Я не могу даже прохрипеть, чтобы позвать кого-то на помощь. Ее выпад задевает провода в моем белье, и детектив получает оглушительный удар по своим перепонкам.
– Твою мать! – громко орет мне в ухо Сэм. – Что это было?! Я чуть не оглох к черту!! Что у тебя там?
Вот и вся самооборона, которая мне не пригодилась. Спасибо, дружище за несколько дней изнурительных тренировок.
