Пальцы Дориана сжали телефон с такой силой, что прочный пластик жалобно хрустнул. Его зрачки сузились до состояния вертикальных щелей, а через ментальный мост меня едва не снесло новой вспышкой его звериного гнева. Но я лишь сильнее сжала кулаки, не позволяя ни единому мускулу на лице дрогнуть. Сайлас не знал о метке. Он не знал, что Луна уже затянула петлю истинности на наших шеях, и действовал по старому сценарию.
— У тебя есть ровно двадцать четыре часа, Аврора, — продолжал Сайлас, и в его голосе проступила сытая, уверенная жестокость. — Ты разблокируешь все счета моих фирм в Сити. Ты отзываешь все свои смехотворные судебные иски и являешься в северные леса одна. Без Черных Волков. Без оружия. На коленях. Если через сутки я не увижу тебя на границе территорий, я отдам то, что осталось от твоей ненаглядной сестры, на растерзание моим самым диким омегам. Время пошло, девочка.
На том конце провода раздался короткий смешок, и связь прервалась.
В холле особняка повисла тяжелая, удушливая атмосфера. Старейшины выжидающе смотрели на меня. Бран хмуро скрестил руки на груди. Я медленно подняла взгляд на Дориана. Его янтарные глаза горели адским пламенем, требуя немедленной крови.
— Счет пошел на часы, Сайлас, — тихо, но так осязаемо произнесла я в пустоту, будто он мог меня слышать. — Я уже еду. Но Луной клянусь… я еду не одна. Готовь гробы для своего клана.
Ночь перед выездом на Север опустилась на особняк Черных Волков тяжелым черным саваном. В отведенной нам спальне на втором этаже горел лишь один тусклый бра, отбрасывая длинные, зловещие тени на бревенчатые стены. Напряжение между нами достигло своего критического, опасного пика. Вайб первобытной страсти, который еще вчера сжигал нас в моей квартире, теперь переродился в глухое, болезненное противостояние.
Я стояла у панорамного окна, обняв себя руками поверх шелкового халата. Метка на шее пульсировала, отдавая тупой болью в самое сердце.
Позади меня раздались тихие, тяжелые шаги. Дориан подошел со спины. Я почувствовала его жар, его концентрированный аромат грозы и хвои, который теперь стал частью моего собственного существа. Он медленно опустил свои огромные, покрытые шрамами ладони мне на плечи, намереваясь притянуть к себе, уткнуться носом в израненную шею и успокоить своего испуганного, мечущегося зверя через ментальные узы.
Но я сделала резкий, холодный шаг в сторону, разрывая тактильный контакт и увеличивая дистанцию между нами.
Дориан замер. Его руки остались висеть в воздухе. В полумраке спальни его грудь тяжело, рвано вздымалась, а из груди вырвался тихий, вибрирующий рык раненого хищника.
— Почему, Рори? — его баритон сорвался на хриплый, болезненный шепот. — Твое тело приняло мой укус. Наша кровь связана до самого основания. Луна закрепила этот союз. Но почему через этот чертов ментальный канал я чувствую, что ты заперлась от меня на тысячи замков? Моя стая назвала тебя чужой на пороге, но ты… ты и со мной ведешь себя так, будто я твой самый заклятый враг. Почему ты держишь меня на расстоянии?