Но постепенно идиллия начала рушиться.
Моя волчица внутри вдруг напряглась. Серебряная шерсть на загривке встала дыбом, а в воздухе, сквозь чистый запах хвои и мороза, пробился чужой, удушливый смрад. Чужаки.
Тревога. Она накрыла меня тяжелой, липкой волной. Это предчувствие не было ложным.
Я резко вскочила на лапы, собираясь издать предупреждающий рык, но не успела. Из густых зарослей можжевельника, прямо на Лиама, бесшумными тенями выпрыгнули три огромных серых волка. По их пастям текла слюна, а глаза горели бешеной, неестественной желтизной. Наемники. Одиночки.
Лиам испуганно взвизгнул, отскакивая назад, но один из серых волков с глухим рычанием перехватил его поперек туловища, прижимая лапой к земле.
Я взвыла — яростно, страшно, вкладывая в этот звуковой удар всю свою альфа-магию. Снег вокруг меня взлетел белым вихрем, когда я в один прыжок преодолела разделяющее нас расстояние. В голове билась только одна мысль: Убью. Разорву каждого.
Первый серый волк попытался перехватить меня в воздухе. Я вцепилась ему мертвой хваткой прямо в горло, чувствуя, как на зубах вскипает горячая, солоноватая кровь. Мы рухнули на снег, я крутанулась, ломая ему шейные позвонки, и тут же переключилась на второго, который заходил сбоку. Нападавшие действовали слаженно, как обученные убийцы. Они не пытались победить меня — они меня удерживали.
Второй чужак впился зубами в мою заднюю лапу, заставляя меня споткнуться. Я взвилась на дыбы, наотмашь полоснув его когтями по морде, выдирая мясо вместе с глазом. Оставшийся невредимым третий волк в это время мертвой хваткой перехватил зубами загривок Лиама. Малыш жалобно, ранено заскулил, зовя меня:— Мама!..
Этот звук разорвал мне сердце. Я рванулась вперед с такой силой, что мышцы на лапах затрещали, но раненый мной серый волк снова мертвой хваткой повис на моем плече, увлекая на землю.
Я билась как безумная. Я рвала их плоть, использовала ведьмовскую магию, заставляя корни деревьев взрывать землю, но драгоценные секунды были упущены. Третий серый волк, перекинув обмякшего, оглушенного Лиама через спину, стремительной серой молнией растворился в густой чаще леса.
— Нет! — человеческий крик сорвался с моих волчьих губ, когда я наконец добила последнего удерживающего меня наемника.
Я бросилась к кромке леса, но лапы подкосились от ран и кровопотери. Серебряный мех был испачкан чужой и моей собственной кровью. На белом снегу остались лишь глубокие следы лап уходящих похитителей. Наемники. Они знали, за кем шли. Они знали, кто он.
Мир вокруг меня начал стремительно темнеть, сжимаясь до размеров этой пустой, окровавленной поляны. Из горла вырвался хриплый, переходящий в ультразвук крик отчаяния.
Лиам. Мой мальчик. Мое дыхание, моя единственная ниточка, державшая меня в этом мире. Его забрали.
В этот момент остатки моего хваленого самообладания Альфы рухнули. Подсознание затопила первобытная, дикая, удушающая паника. Я осталась совершенно одна на окровавленном снегу, и этот кошмар был страшнее всего, что я пережила восемь лет назад.