Я медленно подняла голову, и в моих серых глазах зажглось то самое ведьмовское и волчье пламя, которое спало два года.
— Дориан Венс не разорвет нас, Дилан, — выдохнула я, чувствуя, как внутри меня начинает закипать бешеная, сокрушительная решимость. — Потому что он сам пойдет впереди моего отряда. Оставь меня одну. И приготовь машины. Мы выезжаем через полчаса.
Когда дверь за Диланом закрылась, в кабинете воцарилась mертвая тишина. Я подошла к панорамному окну, глядя на заснеженные вершины Севера, и сделала глубокий, рваный вдох.
Два года. Семьсот тридцать дней я бережно взращивала и укрепляла те самые ментальные щиты и замки Древних ведьм, которыми на подсознательном уровне закрывала свой разум от истинной пары. Я защищала своего ребенка от жестокого мира Столицы. Я скрывала нашего сына от его собственного отца, боясь, что Дориан заберет его или втянет в свои бесконечные корпоративные войны оборотней. Но теперь моя гордость и мой страх больше не имели значения. Чтобы спасти Лиама, мне нужно было разрушить всё, что я строила.
Я опустилась прямо на колени посреди кабинета, упершись ладонями в холодный паркет. Закрыла глаза и обратилась к самой глубине своей разорванной, но сшитой заново души. Туда, где под сердцем всё еще горел невидимый, пульсирующий мост укуса истинности.
Я взяла под контроль свою проснувшуюся древнюю защитную магию ведьм по материнской линии. И… вместо того чтобы выставить щит, я сознательно, с корнем вырвала все ментальные баррикады. Я сорвала все замки, защелкнутые два года назад.
Хруст. Треснуло пространство.
Ментальный канал между Севером и Столицей, сдерживаемый колоссальной силой Древних, с оглушительным, беззвучным грохотом распахнулся настежь. Замки разлетелись в щепки.
В ту же секунду через открывшийся шлюз из моей головы в Столицу лавиной, цунами хлынула вся моя накопленная за эти два часа дикая, концентрированная материнская боль, сумасшедшая паника, ярость Белой Волчицы и первобытный страх за нашего ребенка. Информационный и эмоциональный удар был такой мощности, что я сама глухо застонала, упираясь лбом в пол.
Я знала, я чувствовала через этот мост, что прямо сейчас, на расстоянии сотен километров, в своем роскошном стеклянном офисе в Сити, Дориан Венс испытал тотальный шок. Моя боль прошила его нервную систему насквозь. Я буквально ощутила, как Альфа Столицы, не готовый к такому сокрушительному ментальному взрыву, подкосился и рухнул на колени прямо посреди своего кабинета, хватаясь за голову, пока его черный волк внутри сходил с ума от вернувшейся связи.
И сквозь этот ментальный прорыв, сквозь его хриплый, ошарашенный мысленный рык, я точечно, со всей дури вогнала в его сознание одну-единственную фразу:
«Дориан! Сорвись с цепи! Твоего сына украли!»
Я поднялась с пола, тяжело дыша и вытирая холодный пот со лба. Прошло от силы минуты три. Я едва успела подойти к столу, как мой спутниковый телефон, молчавший два года, взорвался диким, требовательным звонком. На экране высветился зашифрованный столичный номер.
Я нажала на кнопку приема и поднесла трубку к уху.