— Говори, мразь, — тихо, со свинцовым бешенством прошипел Дориан прямо в лицо Галларду. — Кто еще в совете знал о заказе? Кто координировал ведьм? Говори, или я буду снимать с тебя шкуру заживо прямо на этом столе.
Галлард, хрипя и захлебываясь собственной кровью, сломался под удушающим давлением альфа-магии Дориана и моего леденящего взгляда Норвудов.
— Никто… никто больше не знал… — прохрипел он, ломая ногти о бетон. — Я хотел избавиться от тебя, Венс! Южный клан должен был использовать твоего незаконнорожденного ублюдка как компромат перед другими стаями Столицы! Мы бы подняли бунт… объявили бы тебя предателем крови Черных Волков… Спаси… пощади, Альфа…
— Пощады не будет, — лениво оборвал его Дориан.
Раздался короткий, страшный хруст. На глазах у всего притихшего, бледного совета старейшин Дориан вершит скорый и беспощадный суд лидера. Тело Галларда обмякло.
Венс медленно поднялся с колен, брезгливо вытирая окровавленные пальцы белоснежным платком, который швырнул ему Маркус. Он обвел ледяным, янтарным взглядом оставшихся старейшин. Совет Черных Волков Столицы, потрясенный увиденным, синхронно поднялся со своих мест и опустил головы до самого пола, преклоняя колени. И преклоняли они их не только перед Дорианом. Они преклоняли их передо мной — Белой Волчицей, чей разум оказался опаснее любых клыков Столицы. Я больше не была чужой для этого клана. Я стала их законной, смертоносной Луной.
Ночь перед выездом… точнее, ночь после великого суда опустилась на особняк Черных Волков тяжелым, глухим саваном. В нашей спальне горел лишь один тусклый бра, отбрасывая длинные тени на бревенчатые стены. Угроза внутри Столицы была полностью ликвидирована, крыса уничтожена, а Лиам мирно спал на широкой софе, раскинув свои маленькие ручки.
Напряжение после трибунала, копившееся в наших жилах часами, теперь переродилось в глубокое, обжигающее и крышесносное притяжение. Последние психологические баррикады между нами рухнули с треском.
Дориан подошел ко мне со спины, когда я стояла у окна. Его огромные, горячие ладони жестко перехватили мою талию, и он одним мощным движением развернул меня к себе, впечатывая спиной в холодную деревянную стену спальни.
— Рори… — его голос сорвался на хриплый, вибрирующий от желания баритон, от которого у меня внутри всё сладко потянуло.
Его губы нашли мою шею, обжигая кожу прямо рядом со свежей, пульсирующей меткой от укуса. Я судорожно втянула воздух, вплетая пальцы в его мягкие светлые волосы, окончательно сдаваясь этой первобытной химии. Дориан прижимался ко мне всем своим сильным, рельефным торсом, транслируя через ментальный канал такую колоссальную лавину гордости, обожания и страсти, что у меня кружилась голова.
— Мой волк преклоняется перед тобой, Рори, — прошептал он мне прямо в губы, преодолевая последние миллиметры разделявшего нас пространства. — Твой разум спас нашего сына. Стая приняла тебя. Больше никаких тайн, Рори. Никаких разделенных границ Севера и Столицы. Мы пройдем эту тропу вместе. До самого конца.