Мы подвели итог.— Итак, — старшая перелистала донышко напёрстка, как тетрадь: — Два платья дневных (ель и сапфир), одно «выходное» (чёрное с серебряной тесьмой), три сорочки, два лифа, дорожный комплект (угольный: рубаха, жилет, брюки, плащ), «амазонка» — две пары брюк (уголь и тёмно-синий), два рабочие жилеты, три рубахи к ним, тренировочный комплект (рубаха короче, брюки с манжетами), перчатки две пары, чулки, ночная рубашка, накидка, плащи два, капюшоны два, ремешки, резинки, поясные сумки и… карманы. Везде.
— Везде, пожалуйста, — с чувством подтвердила я. — Это важно.
Они одарили меня смесью ужаса и уважения.
— Сроки, — спросила я, когда меня наконец снова завернули в мою одежду (ура!).— Полный гардероб — через два дня, — отчеканила старшая. — Но первую партию принесём уже утром: дневное платье, дорожный жилет с рубахой, одна пара брюк, мягкие сапоги, бельё и тренировочный комплект.— Утром? — я едва не присвистнула. — Вы какие-то волшебницы.— Мы — портнихи, — поправила тоненькая с гордостью. — Волшебницы берут дороже.
Я рассмеялась впервые за весь «допрос измерениями». На выходе старшая тихо сунула мне в ладонь маленький мешочек.
— Игольница и пару булавок. В дороге пригодится. И, — она кивнула на мою руку, где пряталась метка, — если кто-то будет слишком внимательно смотреть — держись левого крыла и не ходи одна.
Я кивнула благодарно. За дверью, как и обещал, ждал Арден — прислонился к стене, скрестив руки. Увидел меня — дернул уголком губ.
— Выжила?— Едва ли, — хмыкнула я. — Но у меня будут штаны. С карманами.— С карманами, — уважительно повторил он. — Опасная ты женщина, Саша.
— Ты потренируешь меня? Чтобы я действительно была опасная, — добавила я. — Завтра, например?— Завтра так завтра, — в его голос вернулась привычная теплота. — А сейчас — обратно в сад? Или в библиотеке спрячемся?— В сад, — улыбнулась я. — К моим котодраконам. Хочу пообнимать этих пушистиков чешуйчатых.
Глава 27
Остаток дня прошёл легко и удивительно приятно — я провела его с малышами. Лум ни на шаг не отходил от меня, а Грах и Дос, хоть и пытались сохранять независимый вид, всё равно то и дело подбегали, требуя, чтобы я почесала им шею или кинула шишку. Я смеялась, возилась с ними в траве, и впервые с того момента, как оказалась в этом мире, почувствовала себя не чужой, а почти дома.
Когда солнце стало клониться к закату, Арден пришёл за мной. Он был спокоен, только взгляд задерживался чуть дольше обычного, будто что-то обдумывал.
— Пора показать тебе твои покои, — сказал он, и на его лице мелькнула тень упрямства. — И настаиваю, чтобы ты ночевала там.
— А если не захочу? — уточнила я, зная, что он всё равно добьётся своего.
— Захочешь. — В его голосе прозвучала твёрдость.
Мы прошли через длинный коридор, стены которого украшали картины с драконами, и оказались у тяжёлой резной двери, недалеко от двери в его собственные покои. Арден толкнул её, впуская меня внутрь, задержался на пороге и сказал:
— Это твоя комната. Привыкай. Я позже зайду.
И ушёл, оставив меня одну.
Возвращаться туда сразу я не захотела. Слишком много было эмоций и воспоминаний о последних сутках. Поэтому я задержалась — то в саду с малышами, то в библиотеке, пока небо не стало совсем тёмным и коридоры не опустели. Лишь тогда решилась вернуться.