Маргарита разозлилась на себя и демонстративно пошла к лестнице обычным шагом, не оглядываясь на охранника.
Антон ждал её в малом репетиционном зале. На сцене горели только рабочие лампы, в первом ряду лежала раскрытая папка с нотами, рядом стояла кружка, а сам Антон ходил от окна к роялю, держа телефон в руке. Увидев Маргариту, он остановился.
Выглядел он хуже обычного. Не физически — рубашка застёгнута, волосы аккуратнее, чем на поздних репетициях, лицо вполне свежее. Проблема заключалась в выражении. Антон обладал тем редким типом раздражения, при котором человек не начинает размахивать руками или разговаривать громче, а становится подчёркнуто аккуратным во всём: в движениях, словах, даже в том, как кладёт телефон на стол. Маргарита видела подобное у себя самой и заранее не ожидала спокойной беседы.
— Привет, — сказала она, снимая пальто. — Судя по лицу, вы хотите меня либо уволить, либо убить. В первом случае у вас нет полномочий, а во втором предупреждаю, что труп тяжёлый.
Антон не улыбнулся. — Очень смешно.
— Значит, убить.
— Маргарита Сергеевна, — он резко выдохнул и провёл ладонью по лицу, — давайте сегодня без этого, пожалуйста.
Она повесила пальто на спинку кресла. — Хорошо. Без этого.
Глава 6. Цена спокойного развода
Глеб написал ей в субботу около десяти утра, когда Маргарита сидела на кухне своей съёмной квартиры, ела яичницу прямо со сковороды и пыталась убедить себя, что делает это из любви к свободе, а не потому, что в доме до сих пор не нашлось второй нормальной тарелки. За окном моросил мелкий дождь, на детской площадке пустовали мокрые качели, старый холодильник время от времени вздрагивал всем корпусом и принимался гудеть с таким трудолюбием, словно охлаждал не две кастрюли и пакет молока, а продовольственные запасы небольшого северного города.
Сообщение было коротким: «Нам надо встретиться. Без детей и без Яны. Спокойно поговорить о том, что дальше».
Маргарита прочитала его, отложила телефон и продолжила есть. Через минуту экран снова вспыхнул, но теперь Глеб ничего не писал — просто появилась отметка о новом сообщении от Кирилла. Сын прислал фотографию какого-то совершенно нелепого кофейника, найденного им на распродаже, и подписал: «Тебе в новую берлогу. Красивый, как моя зарплата после налогов». Маргарита улыбнулась и ответила, что кофейник выглядит преступлением против дизайна, а затем снова открыла переписку с мужем.
Встречаться ей не хотелось.
Однако за последние дни стало окончательно ясно, что само по себе нежелание говорить с Глебом не заставит его исчезнуть из её жизни вместе с пятнадцатью месяцами измены, общей квартирой, детьми, знакомыми и той тщательно подготовленной историей, которая уже начала жить среди людей без участия обоих супругов. Маргарита могла игнорировать звонки, но тогда Глеб получал ещё один удобный аргумент: жена на эмоциях, жена отказывается разговаривать, жена не хочет решать всё по-взрослому. В его исполнении даже молчание умело выглядеть чужой виной.
Она написала: «Где?»
Ответ пришёл сразу: «Кафе у старого парка. В два удобно?»