Яна опустила глаза. — Да.
— А когда спрашивали, что произошло?
— Я старалась не отвечать.
— А потом?
— Иногда говорила, что в вашей семье появился другой человек.
Маргарита медленно кивнула. — Удобно.
— Это было неправильно.
— Неправильно потому, что дошло до студии?
Яна подняла глаза. — В том числе.
— То есть если бы люди просто считали меня изменницей, но продолжали водить детей на концерт, всё оставалось бы в допустимых пределах?
Глава 8. Кирилл проверяет сам
Кирилл приехал в воскресенье вечером с пакетом продуктов, новым чайником и выражением лица человека, который всю дорогу репетировал важный разговор, но на парковке забыл подготовленный текст целиком. Маргарита увидела его из окна ещё до того, как раздался звонок в дверь. Сын вышел из старой «Шкоды», открыл багажник, достал большой бумажный пакет, потом зачем-то снова положил его обратно, вытащил коробку с чайником, подумал, вернул чайник, взял пакет и только после этого окончательно решил, что ему всё-таки нужны оба предмета. Наблюдать за этим было почти успокаивающе: что бы ни происходило между взрослыми людьми, Кирилл по-прежнему оставался Кириллом и по-прежнему был способен три минуты решать задачу, которую нормальный человек решает одним движением.
Маргарита открыла раньше, чем он успел нажать звонок второй раз. Кирилл стоял на площадке в тёмной куртке, прижимая к груди коробку, поверх которой был поставлен пакет. Из пакета торчал длинный багет, пучок зелени и упаковка макарон, словно сын всерьёз опасался, что после ухода от мужа мать немедленно утратит способность самостоятельно покупать еду.
— Добрый вечер, беженка, — сказал он и попытался улыбнуться. Улыбка получилась плохая, но Маргарита всё равно почувствовала, как внутри становится теплее. — Я принёс тебе чайник. И нормальную еду, потому что в прошлый раз у тебя в холодильнике лежали яйца, сыр и огурец, который уже начинал задумываться о смерти.
— Огурец был молодой и полный надежд, — ответила Маргарита, пропуская сына внутрь. — Ты его оболгал.
Кирилл снял обувь, поставил коробку возле стены и оглядел маленький коридор с тем выражением, с каким дети обычно рассматривают новую родительскую жизнь, пытаясь определить, насколько всё действительно плохо. За последние дни квартира уже приобрела первые признаки присутствия Маргариты: на крючке висело её пальто, возле зеркала появилась знакомая щётка для волос, у стены стояла небольшая полка для обуви, которую она купила вчера, потому что два чемодана в прихожей окончательно начали раздражать. Кирилл, кажется, отметил всё это и немного расслабился.
— Нормально тут, — сказал он, проходя в комнату. — Я ожидал хуже.
— Спасибо.
— Нет, я серьёзно. Даже уютно.
— А теперь уже обидно.
Кирилл засмеялся, но почти сразу снова стал серьёзным. Он поставил продукты на кухонный стол, начал доставать их по одному и складывать на столешницу, хотя Маргарита несколько раз сказала, что прекрасно справится сама. Багет, макароны, помидоры, две пачки хорошего кофе, мясо, сыр, шоколад, чай, коробка печенья. В самом низу оказался маленький пакетик с дорогими конфетами, которые Маргарита любила и сама себе почти никогда не покупала.