Вот площадь Городского Совета с одноимённым зданием — серым и безликим, как и большинство людей, которые в нём заседают. И которые собираются за тем самым Столом Бесед. Да-да, это здесь… Посреди площади — башня с часами, тоже серая и страшная. Из уроков Элиханы я помнила, что на месте башни некогда стоял монумент в честь героев какой-то войны. Но что за война, моя наставница и сама не знала.
За углом потянуло знакомым запахом из булочной диу Буркада — единственного места, из-за которого я когда-то была готова лишний раз прийти в «синий» район. Нигде, нигде больше в городе не делали таких вкуснейших рогаликов! С поджаристой корочкой, посыпанных сахарной пудрой и орешками… Если у меня когда-нибудь будет свой дом, там будет пахнуть именно так! И такие же рогалики будут лежать в плетёном блюде на подоконнике…
Расплывшись в предвкушающей улыбке, я подошла к окошку, где, как обычно, сидела хмурая жена диу Буркада, и впервые в жизни купила рогалик. Как честный, платёжеспособный человек.
Но сразу есть не стала — отложила на потом, до тех пор, пока не покончу хотя бы с одним делом на сегодня. Бумажный свёрток с рогаликом прекрасно поместился в мою сумку.
Искомый дом находился в двух кварталах от площади. Длинный, из светлого камня, он предназначался для нескольких семей. У нужной мне двери на самодельной лавочке сидел пожилой человек в кепке и курил папиросу. За последнее время я успела отвыкнуть от запаха табака, и теперь невольно морщилась, встречая на улице курильщика. Не удержалась и сейчас. Однако человек не заметил не только моей гримасы, но кажется, даже меня самой.
— Добрый день, — поздоровалась я. — Вы диу Лоррин?
Курильщик поднял на меня выцветшие глаза под набрякшими веками.
— Добрый день. Да, это я… Вы знали моего сына?
Я нахмурилась и покачала головой. Один только звук его голоса сделал невыполнимым моё намерение рассказать байку о начинающей коллекционерке душ.
— Так я и думал. — Мужчина затушил сигарету о край лавки. — Зря только сижу здесь с самого утра. Знал же, что у него не было друзей.
— Давайте я посижу с вами.
Не дожидаясь ответа, я опустилась на лавку рядом с диу Лоррином.
— Вы ведь, наверное, пришли ко мне по какому-то делу? — спросил он без особого интереса.
— Я работаю в агентстве по розыску пропавших вещей, — сказала я. Казалось бы, в среде, где я выросла, жизнь человеческая — как чужая, так и своя — не должна была дорого стоить. И всё же, меня приучили с уважением относиться к смерти и к тому горю, которое она вызывает у близких. А когда уважают, тогда не лгут. — И я действительно пришла к вам по делу. Но оно может подождать.
Диу Лоррин вздрогнул и повернулся ко мне. В его взгляде мелькнул испуг.
— Гальт что-то украл?
— Нет-нет, — поспешила успокоить я старика, догадавшись, что речь идёт о его сыне. — Я пришла, в некотором роде, за консультацией. Мы сейчас общаемся со всеми людьми, которые коллекционируют портреты. И кое-кто посоветовал обратиться к вам.
Лоррин вздохнул и снова уставился перед собой.
— Я уже давно ничего не коллекционирую. Когда-то я работал в банке и хотел занять более высокое место. И… не то чтобы я верил, будто взгляды с портретов помогут мне в этом. Но сама идея мне нравилась, и когда появлялись лишние деньги, я покупал картину… Сейчас-то я уже на пенсии. Ушёл с той же позиции, на которой проработал последние двадцать пять лет. — Он негромко и печально усмехнулся. — Но если хотите что-то спросить, то спрашивайте, конечно.