— Как её зовут?
Раб растерянно молчит. Идиот! Забыл самое главное!
— Сейчас ты погрузишься в транс ещё глубже и вспомнишь её внешний вид или имя.
— Марша Сандерс, — произносит наконец раб. — Её звали Марша Сандерс.
— Прекрасная работа! — хвалю я.
Какого Анубиса она там забыла?!
— Чем она интересовалась, кроме Морелли?
Хотя меня одолевает сильнейшее желание вылить горячий напиток на голову начальника.
— Браслеты. Она обнаружила, что у обоих убитых были похищены браслеты.
Желание прибить Маршу Сандер усилилось.
— Не позволяй подчиненным нарушать тайну следствия! Накажи виновных в разглашении.
— Благодарю вас за милость! — проникновенно вскрикивает раб.
— Извлеки браслет из музея, — продолжаю я. — для проведения анализа…
— Слушаюсь и повинуюсь!
— И ускорь проверку драгоценностей с пожара!
— Слушаюсь, о, светоч Амона!
— Сейчас я уйду, ты досчитаешь до десяти, встанешь, приведешь себя в порядок и поедешь на работу. В следующий раз, когда тебе понадобится встреча, ты снова напишешь мне, приедешь сюда, встанешь в позу величайшего почтения и будешь ждать, пока не услышишь мой голос.
Легкое движение дара — и этот слабовольный слизняк, попустительством богов занявший пост стража порядка, согласен со всем и на всё готов.
Глава 21. Всё тайное рано или поздно…
Марша
Бабушкин звонок поймал меня в тот момент, когда я пыталась максимально далеко выглянуть из окна то влево, то вправо, чтобы понять: как же мне сегодня одеваться? А главное — как обуваться.
Вот этот вот снег, пушистым одеялом лежащий от края до края обозримого поля зрения, это надолго или так, поморочить голову приличной девушке и бесследно растаять?
Опознав бабулю по рингтону, я бездумно и не прерывая своего важного занятия приняла звонок, и немедленно об этом пожалела, потому что первый же ее вопрос заставил меня потерять равновесия и клюнуть стекло:
— Дорогая, а что это за молодой человек, которого ты подвозила на машине?
К… ка-а-ак?!
Потирая ушибленный лоб (надеюсь, шишки не будет, не так уж и сильно я ударилась!), я растерянно переспросила:
— Какой молодой человек?
Мой жалкий лепет вместе с попыткой потянуть время пропали втуне: бабушка в телефонной трубке не смутилась ни на миг:
— Смуглый, темноволосый. Мексиканские корни, м?
— Ит… и ты думаешь, я поведусь на такую дешевую провокацию? — возмутилась я, хотя чуть было действительно на нее не повелась. — Бабушка, кто тебе такое сказал?!!
Ну вот действительно — кто, ну кто ей мог такое сказать? Зак в моей машине все эти дни ездил, лежа на заднем сиденье, и если его в таком подозрительном виде кто-то всё же обнаружил, то почему позвонил не в полицию, а моей бабушке?
— Дорогая, у меня свои источники. Вполне, прошу заметить, надежные. Не морочь мне голову, милая. Итак, что за молодой человек?
— Ну да, подвозила я из Эверджейла до трассы какого-то автостопщика… И что, теперь он сразу мой молодой человек?
— Дорогая, тебя видели с букетом!
— Ну, денег у него все равно не было, так почему было не взять розы? — Независимо отперлась я и, решив, что лучшая защита — это нападение, перешла в атаку: — И вообще, ты огнеупорную простынь достала? Нет? Так какие вопросы?