—…
— Хорошо, я постараюсь достать. — И, после непродолжительного молчания добавила: — Что бы ты ни задумала, надеюсь, это выгорит.
Ой, нет. Нет-нет-нет! Надеюсь — НЕ выгорит!
Вниз после успешно проведенных переговоров я спускалась довольная собой, бабулей и миром в целом.
— Минуту, я сейчас закончу, и можем обедать.
Морелли, как всегда, спиной определил мое появление, и я невольно призадумалась: как же его с такими талантами умудрились огреть по башке?
Мысль была неприятная, и я постаралась ее задвинуть.
— А что у нас на обед? Не знаю, что ты задумал, но мясо на противне не выглядит так, будто им можно пообедать прямо сейчас.
Желудок, оценив ситуацию, решил, что полностью со мной согласен, пропел грустную руладу и на всякий случай свернулся узлом.
Зак, маньяк кухонный, оглянулся через плечо (прекрасное плечо!) и усмехнулся столь выразительной декламации:
— Это потому, мисс Сандерс, что мясо на противне — это наш полезный и правильный ростбиф на ужин. А на обед будут сэндвичи с ветчиной — не очень полезные, конечно, зато быстрые, в чем и состоит их историческое преимущество. Потому что, чувствую, если в тебя быстренько не бросить какую-то еду, ты переваришь саму себя и примешься за меня.
Не выдержав, я рассмеялась:
— Ты такой умный!
Подошла к нему ближе, но на расстоянии шага остановилась, не решившись почему-то обнять и прижаться к голой спине (опять полуголый, вот что с ним делать!).
Зак моими сомнениями о личных границах и допустимой навязчивости не разделял. Всё так же не глядя на меня и не слишком-то отвлекаясь от разделочной доски, он завел руку за спину и вслепую притянул меня к себе. Бездумным жестом человека, который занят своими мыслями и не слишком-то контролирует привычные действия, подтянул мою руку к губам, поцеловал ладонь и пристроил ее, поцелованную, на свой живот, так что теперь я обнимала его за талию, прижавшись щекой к плечу.
Э-э-э… Ну… Ладно. Значит, у нас в паре так можно, да?
Господи Иисусе Христе, у нас, кажется, пара.
Мысль, несмотря на свою очевидность, была внезапной.
Некоторое время я об нее озадачивалась, потом сообразила, что небрежный жест Зака, — символический жест приязни — можно и вернуть. Даже нужно и правильно вернуть.
И легонько поцеловала его в основание шеи, туда, где она переходит в спину. Зак откинул голову назад, и я поддалась порыву — потерлась о бархатистый ежик. Так и знала, что это будет приятно!
— Так что ты там назвонил?
— М?..
— В своей вылазке. Ради которой рисковал здоровьем и секретностью!
— М… Да не очень-то рисковал. И не очень-то назвонил… Давай не сейчас? Лучше кино какое-нибудь посмотрим. Нужно голову перезагрузить… Жаль, что у тебя нет телека на кухне, можно было бы устроиться на диване под одеялом с сэндвичами и кино.
Клянусь, я не знаю как так вышло! Подозреваю, здесь замешан гипноз. Ну или мне во время секса выбросом эндорфинов повредило лобные доли мозга, других идей нет. Но я только на минуточку отвлеклась на какую-то мысль, а потом услышала, как мой рот открывается, и из него вылетают слова “Мы можем съесть сэндвичи на диване в кабинете”.