— Соберись, — сказала я вслух. — У тебя сегодня дел на три жизни вперёд.
Метёлка в углу чихнула синими искрами — соглашаясь или, наоборот, напоминая, что дел действительно много, а я стою и мечтаю.
Первым пунктом в моём мысленном списке значилась половица. Та самая, что скрипела последние две недели прямо у двери в подсобку. Каждый раз, когда я наступала на неё, клиенты вздрагивали, а лунный вьюнок обиженно замолкал на полчаса. Я отложила амулет, закатала рукава и вооружилась молотком, гвоздями и банкой лака — на этот раз обычного, не магического, так что обливаться им было не страшно.
Половица держалась на честном слове и, кажется, на остатках бабушкиного заклинания, которое выдохлось ещё в прошлом году. Я поддела её стамеской, и она отозвалась жалобным скрипом, похожим на вздох уставшего призрака.
— Прости, — сказала я половице, — но ты мешаешь бизнесу.
И принялась за работу.
Через час половица была прибита, отшлифована и покрыта лаком. Я сидела на полу, вытирая пот со лба, и с удовлетворением смотрела на дело своих рук. Никакой магии — только молоток, гвозди и моя решимость. Иногда это именно то, что нужно.
Метёлка одобрительно чихнула.
— Спасибо, — сказала я ей. — С тебя — подмести возле входа. Клиенты жалуются, что у порога пыль.
Она возмущённо дёрнулась, но поплыла к двери.
Вторым пунктом шли заказы. За последние дни их скопилось столько, что я всерьёз подумывала нанять помощника. Три защитных амулета ждали зарядки, два браслета требовали тонкой настройки плетения, а один совершенно невозможный клиент заказал артефакт для отпугивания моли — но не простой, а чтобы моль не просто уходила, а «испытывала глубокое раскаяние за испорченные вещи». Я билась над этим заказом уже неделю и пока добилась только того, что моль, попадавшая в радиус действия артефакта, начинала кружиться в странном танце.
— Может, сойдёт за раскаяние? — спросила я у метёлки, когда она проплыла мимо с охапкой пыли.
Метёлка чихнула скептически.
— Ладно, доведём до ума позже.
К полудню я разобралась с защитными амулетами, настроила один браслет и даже продвинулась в плетении второго, когда в дверь постучали. Не колокольчиком — а именно постучали, требовательно и часто, так, как стучат только соседи с горячими новостями.
— Открыто! — крикнула я, не отрываясь от плетения.
В лавку вплыла Роззи. В руках у неё была корзинка, накрытая полотенцем, а на лице — выражение живейшего любопытства.
— Лирена, душенька! — пропела она, водружая корзинку на прилавок. — Я принесла тебе яблок. У Дилта знакомый фермер привёз целый мешок, и я сразу подумала: надо отнести Лирене. А ещё я подумала: может, ты испечёшь свой знаменитый яблочный пирог? А я помогу? И заодно расскажешь, как прошёл театр?
Я отложила плетение и уставилась на неё. Роззи была не просто швеёй. Она была гением маскировки. Под видом заботы о моём рационе она проводила разведывательную операцию.
— Театр прошёл хорошо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.
— Хорошо? — Роззи приподняла бровь. — И только? А платье? Платье понравилось?
