— Платье было великолепно. Он сказал, что я прекрасна.
Роззи ахнула и прижала руки к груди.
— Он сказал «прекрасна»? Прямо так и сказал?
— Прямо так и сказал.
— А потом? Что было потом?
Я почувствовала, как щёки заливает краской. Проклятие. Я никогда не умела врать Роззи.
— Потом мы вернулись домой, — осторожно сказала я. — Выпили вина. И… поговорили.
— Поговорили, — повторила Роззи с таким выражением, будто я только что призналась как минимум в государственной измене. — Лирена, ты врёшь. У тебя глаза блестят. И ты улыбаешься. Ты улыбаешься, как женщина, которая ночью не просто «говорила».
Я закрыла лицо ладонями.
— Роззи!
— Что? Я старая замужняя женщина, я знаю этот взгляд. Дилт на меня так же смотрел после первой ночи. А потом ещё три дня ходил с таким видом, будто он король мира.
Я не выдержала и рассмеялась.
— Хорошо. Да. Он остался. Но это всё, что я скажу.
— Остальное я додумаю сама, — Роззи подмигнула и сдёрнула полотенце с корзинки. — А теперь — пирог. Яблоки уже вымыты. Мука у тебя есть? Корица?
Пирог мы пекли вместе. Роззи чистила яблоки и рассказывала о последних сплетнях с Рыночной улицы: зеленщик подрался с булочником из-за места на углу, а новая модистка, что открыла лавку через две улицы, оказывается, была замужем за каким-то бароном и сбежала от него с бродячим магом. Я месила тесто и вполуха слушала, иногда вставляя «да что ты?» и «не может быть». Это было уютно. По-домашнему. Так, как бывало раньше, до браслетов, расследований и дознавателей.
Когда пирог отправился в печь и по лавке поплыл запах корицы, яблок и сдобного теста, Роззи вытерла руки и вдруг стала серьёзной.
— Лирена, — сказала она, — я рада за тебя. Правда. Ты давно заслужила что-то хорошее. Но будь осторожна. Этот твой дознаватель — он из другого мира. Аристократ, глава рода, ордена, поместья. А ты — наша Эм. Девочка с Рыночной улицы. Я не говорю, что это плохо. Я говорю — пусть он докажет, что достоин.
Я обняла её.
— Спасибо, Роззи. Он доказывает. Каждый день.
Роззи шмыгнула носом и тут же вернулась к своему обычному тону:
— Тогда ладно. А теперь — где у тебя лопатка? Пирог пора вынимать.
Пирог вышел золотистым, с хрустящей корочкой, и пах так, что даже метёлка подплыла поближе и чихнула искрами одобрения. Я отрезала Роззи щедрый кусок с собой, а остальное оставила на вечер — если Рас зайдёт, как обещал, мне будет чем его угостить. Если нет — что ж, у меня будет пирог.
После ухода Роззи я закончила последний заказ (браслет наконец-то задышал ровным плетением), проверила витрину, полила герань и лунный вьюнок, который в благодарность тихо звякнул бутонами. Солнце уже клонилось к закату, когда в дверь постучали снова — на этот раз коротко, уверенно.
Я открыла. На пороге стоял Рас — в своём обычном плаще, но с каким-то новым выражением лица. Сосредоточенным, но не мрачным.
— Добрый вечер, — сказал он. — Я договорился о допуске в архив. Завтра в десять. Но сначала — у меня есть новости о кольце.
— Тогда заходи, — я посторонилась, пропуская его внутрь. — У меня пирог.
