— Кольцо всё ещё у неё?
— Носит не снимая, — подтвердил Рас. — Говорит, подарок от «старого друга».
— «Твой друг», — прошептала я, вспоминая записку в дневнике Инары. — Опять. Он всегда друг.
Рас взял мою руку и переплёл свои пальцы с моими. Я не заметила, когда он успел снять перчатки.
— Мы остановим его, — сказал он твёрдо. — Завтра в архиве мы найдём зацепку. Может быть, адрес, по которому жил Тобиас Вэлл. Может быть, имя, которое Орлан использовал до «смерти». Что-нибудь, что приведёт нас к нему.
— А если нет?
— Тогда мы пойдём другим путём. Он оставляет следы — записки, рисунки, подписи. Он не так осторожен, как думает.
Я кивнула, но тревога не уходила до конца. Он сжимал мои пальцы, и от этого становилось легче — не совсем спокойно, но хотя бы не одной.
Мы замолчали. Тишина была уже привычной — уютной, как старое одеяло. Рас сидел, откинувшись на спинку дивана, и я вдруг поймала себя на том, что рассматриваю его. Не так, как раньше — украдкой, стесняясь. А спокойно, почти по-хозяйски. Морщинка между бровей — он часто хмурился, когда думал о деле. Серебряная нитка в волосах — я раньше её не замечала. Татуировка, выглядывающая из-под манжеты — знакомая до последней линии.
— О чём ты думаешь? — спросил он, не открывая глаз.
— О том, что ты седой.
Он хмыкнул.
— Это наследственное. Отец поседел в тридцать.
— Тебе идёт.
Он открыл глаза и посмотрел на меня с тем выражением, от которого у меня всегда что-то переворачивалось внутри. Не страсть — что-то глубже. Нежность, смешанная с удивлением, будто он сам не верил, что всё это происходит с ним.
— Иди ко мне, — сказал он тихо.
Я подвинулась ближе. Его рука легла на моё плечо, и я уткнулась носом в его рубашку — ту самую, что пахла дождём и сандалом. Сердце билось ровно, спокойно. Так, как бьётся только рядом с тем, кому доверяешь полностью.
— Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — прошептала я.
— Расследование?
— Это тоже. Но я не о нём. Я о нас.
Он помолчал. Потом его губы коснулись моего лба — всё то же невесомое, почти целомудренное прикосновение, которое я уже знала.
— Я тоже не хочу, — сказал он. — Поэтому давай сначала закончим с архивом и Орланом. А потом… будет потом.
— Договорились, — сказала я. — Сначала — архив.
Он улыбнулся и притянул меня ближе. И мы ещё долго сидели так — без слов, без движения, — пока за окном сгущались сумерки, а метёлка в углу тихо чихала синими искрами, словно напоминая, что время не ждёт.
А потом в дверь постучали.
Я нехотя отстранилась.
— Кого это принесло в такой час?
— Открой — узнаешь, — философски заметил Рас, но руку с моего плеча убрал.
Я спустилась в лавку и распахнула дверь. На пороге стоял Кёртис Бринстон — взъерошенный, с папкой под мышкой и сияющей улыбкой, которая могла означать либо хорошие новости, либо то, что он сейчас опять начнёт флиртовать с кем ни попадя. Судя по тому, что следом за ним в лавку энергично протиснулась Ричи с неизменным бумажным пакетом в руках, — я поняла, что сейчас начнётся второе.
— О! — воскликнула Ричи, увидев Кёртиса. — А ты что здесь делаешь?
