Меня перекрывает от эмоций, нервные окончания искрят, настолько хочу Арину. Просто не узнаю себя. После гибели жены я не стал монахом, но секс перестал иметь для меня эмоциональную составляющую. Близость с женщиной превратилась во что-то типа приятной полезной привычки, необходимой для поддержания здоровья.
Арина прижимается ко мне всем телом, обхватывает руками за шею и тяжело дышит мне в грудь, уткнувшись носом. Что же ты творишь, женщина? Не добраться нам до спальни! Укладываю свою драгоценную ношу на диван, а сам наваливаюсь сверху, вжимая её в скрипучую мебель.
Но стоит мне потянуться к пуговицам на алом платье, как Арина вдруг напрягается и, кажется, даже дышать перестаёт. Опять ловлю удушливое ощущение паники, которое почувствовал от неё ещё в лифте. Ну вот, она опять думает Всё же заниматься сексом с умной женщиной — тот ещё квест.
Впиваюсь поцелуем в податливые губы и чуть не рычу от раздражения из-за того, то не получаю ответа на поцелуй.
— Не смей закрываться! — хрипло приказываю на ухо упрямице и слегка прикусываю мочку.
Мне нужно, чтобы эта женщина пылала вместе со мной. Покрываю дорожкой поцелуев шею и ключицы, буквально отрываю пуговицы на её чёртовом платье, не в силах расстёгивать их дрожащими от возбуждения пальцами. Наверное, веду себя, словно дикий зверь, но сейчас я именно такой. Мне хочется быть джентльменом, ласкать Арину до тех пор, пока она не кончит от моих прикосновений, и лишь потом войти в неё, но сейчас это физически невозможно.
Даже не понимаю, как меня удаётся сорвать с неё всю одежду, и вот она передо мной обнажённая и абсолютно восхитительная. Голодным взглядом ласкаю каждый женственный изгиб тела, покрывшегося мурашками.
— Какая ты красивая! — выдыхаю восхищённо.
Арина хлопает испуганными глазищами, в которых сейчас какой-то невероятный микс из эмоций.
— П-п-правда? — заикается она виновато, словно боится, что не оправдает моих надежд.
Ох, надо было её бывшего муженька всё же отметелить в подъезде. Это ведь он культивировал в этой богине неуверенность.
Вместо ответа зацеловываю каждый сантиметр светлой, фарфоровой женской кожи, сквозь которую голубеют отчаянно пульсирующие венки. Наконец, с губ Арины срывается стон удовольствия, и этот звук окончательно сносит все преграды.
Наскоро избавляюсь от одежды, не переставая ласкать свою избранницу, — боюсь, что если остановлюсь хотя бы на мгновение, то она вновь начнёт заниматься самокопанием.
И когда врываюсь в горячее влажное лоно, закусываю губу до крови, чтобы хоть немного сбить возбуждение, иначе позорно кончу, словно прыщавый пацан, впервые оказавшийся с девушкой.
Но всё равно наша близость длится не так долго, как мне бы хотелось: внезапно Арина впивается ногтями в мои плечи, выгибается всем телом, и чувствую, как сокращаются её внутренние мышцы, обхватывая меня ещё плотнее. Мы взрываемся ярко и одновременно. Я уже забыл, какой же это кайф — кончать вместе со своей женщиной.
Аккуратно перекатываюсь на спину и прижимаю к себе подрагивающую, тяжело дышащую Арину. Она силится что-нибудь произнести, но с губ срывается полустон-полувсхлип. И вдруг на меня нападает странная весёлость и желание ребячиться.