После такого Ковалёв остался один: без работы, без репутации, с условным сроком и ненавистью половины города, которая считала его убийцей. В соцсетях ему писали угрозы. Дома разбили окна. Жена боялась выходить на улицу, а дочь перестала ходить в школу. А потом он исчез.
Я сижу на кухне, обхватив голову руками, и пытаюсь собрать мозаику.
Если Ярослав убил Ковалёва — почему? Из мести? Но Орлов не выглядит мстительным. Он выглядит уставшим, будто хочет покоя, а не войны.
Если не убивал — где Ковалёв? Инсценировал исчезновение? Но зачем? И почему Орлов не оправдывается, не объясняет, не доказывает свою невиновность?
Когда я спросила Ярослава про исчезновение врача, виновного в смерти его жены, он сперва промолчал, но потом сказал: «Я не могу тебе всего рассказать».
Что это значит? Он не может или не хочет? Защищает кого-то? Или себя?
Мысли путаются. Я чувствую, как внутри закипает что-то липкое и тяжёлое. Меня опутывает паутиной сомнений.
В пятницу вечером Ярослав приезжает сам.Когда раздаётся звонок в дверь, какое-то время стою в прихожей и просто смотрю на дверь. Лишь спустя минуту я открываю.
Он стоит на пороге с букетом белых роз, на которых мерцают капли дождя, который начался, пока Ярослав шёл от машины. У Орлова уставшие глаза, под которыми залегли тени. Я никогда не видела его таким.
— Арина, — говорит он тихо. Голос хриплый, будто он не спал несколько ночей. — Что происходит?
Прислоняюсь к косяку, смотрю на этого невероятного мужчину и чувствую, как сердце разрывается на части.
— Ничего не происходит, — отвечаю ровно и сухо.
— Ты избегаешь меня, — говорит он. — Я чувствую, что ты отдаляешься, и хочу знать почему.
— Потому что я передумала, — говорю резче, чем хотела. — Наверное, не готова к отношениям. А ещё ты слишком хорош, чтобы быть правдой. Но я же знаю, чем идеальнее обёртка, тем опаснее содержимое. Ты ничего не хочешь рассказать мне, Ярослав?
— Арина, — он делает шаг вперёд, и я инстинктивно отступаю.
Это движение — мой испуганный шаг назад — заставляет Орлова замереть. Он смотрит на мои руки, сложенные на груди, на лицо, которое сейчас выдаёт все эмоции.
— Ты боишься меня, — говорит. Не спрашивает — утверждает. — Почему?
— Я не боюсь, — вру я, но проклятый голос дрожит.
— Боишься. Я вижу. Твои глаза — они другие. Что-то случилось?
Я молчу. Молчание — лучший ответ. Или худший. Сейчас мне сложно разобраться.
— Арина, — повторяет Орлов напористее и протягивает руку. Ладонь раскрыта, пальцы чуть дрожат. Я смотрю на его широкую, сильную руку, которая гладила меня по спине, сжимала мои пальцы, когда кричала от удовольствия, которая вышвырнула моего бывшего мужа вон.
Но я не беру её.
— Я знаю про Ковалёва, — произношу чуть слышно, и Ярослав замирает.
Вот здесь я жду реакции. Жду, что он побледнеет, начнёт оправдываться или, наоборот, нападёт — спросит, откуда я знаю. Но лицо Орлова становится непроницаемым, как маска, голубые глаза стекленеют.
— Ковалёв — врач, который убил твою жену, — продолжаю. Голос дрожит, но я стараюсь говорить твёрдо. — Его посадили, потом выпустили, а потом он исчез. Полиция подозревает тебя в его похищении…