— Всё будет хорошо, — говорит уверенно. — Мы справимся.
Возвращается Люба с тремя морожеными: шоколадное для меня, ванильное для Ярослава и клубничное для себя. Садится рядом, ловит наш взгляд и понимающе улыбается.
— Вы как в кино, — замечает она. — Прямо как герои из мелодрам.
— Это хорошо или плохо? — уточняет Ярослав.
— Хорошо, — она делает паузу и добавляет: — Если, конечно, финал будет счастливым.
— Будет, — обещает он. — Обещаю.
Люба смотрит на него долгим взглядом, будто проверяет на прочность. Ярослав не отводит глаз, не ёрзает, не улыбается фальшиво. Просто сидит и смотрит в ответ открыто.
— Ладно, — говорит она наконец. — Вроде не врёшь.
— Люба! — возмущаюсь я.
— Что? — пожимает плечами дочь. — Я должна убедиться, что мамин новый мужчина достойный. Папа нас подвёл, больше я такого не допущу.
Ярослав смеётся. Я смеюсь. Даже Люба улыбается — сначала робко, а потом всё шире и шире.
Мы доедаем мороженое, потом идём кормить уток. Ярослав подбрасывает крошки, и птицы собираются у наших ног, не боясь, доверчиво клюют хлеб из рук. Люба визжит, когда утка щипает её за палец, и Ярослав ловит её за плечи, не давая упасть в воду.
— Спасибо, — шепчет она ему тихо, чтобы я не услышала. — За то, что мама счастлива.
— Спасибо тебе, — отвечает он так же тихо. — За то, что приняла меня.
Вечером мы провожаем Ярослава до машины. Он целует меня при Любе — легко, целомудренно, в щёку. Дочь делает вид, что смотрит в телефон, но я замечаю, как она улыбается краешком губ.
— Он классный, — говорит она, когда его машина скрывается за поворотом. — Не такой, как папа.
— Это точно, — соглашаюсь я.
— Мам, ты теперь будешь счастлива? По-настоящему?
— Постараюсь… Очень постараюсь.
— Это правильно, — она прижимается к моему плечу. — Ты заслужила.
Глава 21
Проходит неделя. Мы с Ярославом видимся почти каждый день — то у меня, то у него за городом. Люба привыкает к его присутствию, уже не смущается, когда Орлов приходит с цветами или забирает нас в кино. В пятницу вечером она сообщает, что папа звонил и предложил погулять в воскресенье.
Смотрю на неё внимательно, ищу признаки тревоги или напряжения. Но она спокойна, вроде рада: папа — всё-таки папа, и дети всегда тянутся к родителям, даже если те подвели.
— Ты хочешь идти? — уточняю, пытаясь скрыть своё беспокойство.
— Ага, — пожимает плечами Люба. — Ты сама говорила, что он всё равно мой отец. И потом, он сказал, что хочет поговорить о чём-то важном. Наверное, извиниться хочет.
Хочется сказать ей, что Вася не способен на искренние извинения, а за каждым его словом стоит какая-то корысть, но я молчу, так как это будет неправильно.
В воскресенье Люба уходит на встречу с отцом. Я прогуливаюсь с ней до метро, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Провожаю взглядом её удаляющуюся худенькую фигурку и не могу избавиться от чувства, что что-то пойдёт не так.
Чтобы разгрузить голову, нужно нагрузить руки, поэтому весь день тщательно убираюсь, готовлю ужин. Решаюсь даже на приготовление медовика, который так любит дочь. Что-то подсказывает мне, что торт не будет лишним. Ярослав звонит, предлагает приехать, но я говорю, что сегодня хочу побыть одна, подождать Любу.