Некоторое время я даже не знала, что делать.
Косма медленно забралась мне на плечо и обвилась, будто в утешительном объятии. Какое-то время молчала, а потом все же выдала:
— Реви. Я побуду на стреме. У тебя есть слезные железы, поэтому грех не пользоваться.
— Я думала, ты обзовешь меня за… запушней.
— Обзову завтра, а сегодня — реви.
В общем, по дороге домой я ревела, но так… больше хлюпала носом, чем рыдала.
С одной стороны, в наш дом идти неправильно, с другой… все же надо забрать малые пожитки. Интуиция подсказывала, что сейчас Милан туда не явится. А если явится, но у меня есть Косма.
В общем, я была права, и в комнате было пусто. И от этого жутко неуютно.
Я плюхнулась на кровать. Косма залезла мне в карман юбки и… достала пирожок.
— На, горюшко, поешь.
— Откуда он тут? — Захлопала я ресницами, беря выпечку.
— Я стырила, пока душила этого гада, — охотно отозвалась Косма.
С губ сорвался нервный смешок, прямо сквозь слезы. Пирожок оказался с капустой. Неожиданно вкусный.
Пока я ела, вытащила еще раз письмо, которое так и не отдала Милану. Кривая клякса с длинным хвостом, будто перо в последний момент дернули вбок. Минуточку… Я видела такую раньше на гербовом листе Конвенции и объявлении о розыске сбежавшей подопечной.
Морана ставила такую же, то есть… Мамочки.
Веда ведь говорила, что у нее с Мораной старые счеты. Жаль, я так и не спросила какие. Теперь было не у кого и некогда.
Милан, сам того не зная, все это время торговался с моей ведьмой. А доставить к полнолунию означало доставить меня обратно в башню.
И еще это означало, что в письмах было место встречи, то есть Морана знала, где меня искать.
Я резко вскочила, и…
В замке тихо провернулся ключ. Дверь открылась, и на пороге стояли трое в серых плащах с пустыми лицами. От них шел тот же характерный могильный холод, что и от дохлого дрозда. Мертвые слуги мертвого дела.
— Госпожа, — хриплым жутким голосом сказал первый. — Хозяйка соскучилась.
Косма в тот же миг золотой плетью хлестнула первого так, что он впечатался в косяк. Обвила второго, дернула и швырнула. Магия на нее не действовала, и в кои-то веки моя прореха работала на нас. Косма была вне себя и крушила мертвую плоть с особым восторгом.
Я попыталась хоть чем-то помочь. Потянуться к этой своей силе, которой все так боялись, нащупать ее и направить хоть на одного из них. Без толку. Прореха меня не слушалась. Она никогда меня не слушалась — гасила чужое колдовство, когда я не просила, и немела, когда было позарез. Дырявая ведьма без ведовства, вот кем я была в ту минуту!
Третий просто шагнул ко мне и приставил к моему горлу нож. Косма мгновенно застыла.
— Одно движение, коса, — невыразительно сказал мертвец, — и хозяйка получит товар порченым. А она не любит порченый товар.
— Скажена, — выдохнула Косма, не смея шевельнуться. — Скажена, я…
Холодная сталь обжигала горло. Ледяная рука сжимала мое плечо. И последнее, что я видела, пока меня тащили за порог, — это как мою Косму накрывают серой сетью. Она бьется в ней, выкрикивая мое имя, и не может ко мне прорваться.