Я чуть не уронила миску.
— Косма…
— Первая в мире женщина-козел!
— Вообще-то, это коза, — справедливо заметила я.
— Не мешай мне выражаться! Я была беспомощна, как новорожденный котенок! — Коса вздыбилась у меня на голове, расплетаясь из короны во все стороны. — А ты в это время что? Чую на тебе чужой запах! Мужской! Ты прижималась к нему!
— Это была проверка, потому что Здравка потянулась к тебе. Если бы он меня не обнял, она бы тебя нащупала и…
— И что, нельзя было обниматься хотя бы без удовольствия?! — взвыла коса.
— Не было никакого удовольствия, — буркнула я. Голос предательски дрогнул на середине ответа.
Косма замерла до последнего волоска.
— Врешь… Я-то слышу.
Я молчала, не зная, что сказать.
Тогда, видимо решив, что момент все равно испорчен, Косма сползла мне на колени, свившись тяжелым золотым клубком, и произнесла:
— Скажена, хочешь знать, откуда я взялась? Я тебе никогда не рассказывала. Незачем было.
— Ты просто однажды заговорила.
— Да, но есть еще кое-что… Морана растила твои волосы не для красоты. Она вплетала в них чары и тянула через них твою силу, потому что так удобнее. Волосы мертвые, не больно, и ребенок не дергается. Только вот незадача: сила-то твоя — не сила. Ты прореха, Скажена. Дыра. И часть того, что Морана гнала через тебя, в тебе же и оседала, копясь годами в мертвых волосах. Пока однажды этой осевшей дряни не набралось столько, что она… проснулась. Не совсем дрянь, конечно, но характер-то дрянной. Из-за владения черной магией Моране удавалось забирать часть силы и использовать себе в пользу.
— Ты — это магия, которую она не смогла у меня украсть? — медленно спросила я.
— Не-а. Та, которую ты у нее отняла, — поправила Косма с мрачным достоинством. — Большая разница. И заметь, какая я красивая получилась!
Я фыркнула. В глазах предательски щипало.
— А помнишь, когда ты впервые… проснулась?
— Еще как! Она надоила твоей силы сверх меры, ты сползла в угол и ревела так, что у меня аж что-то заныло. И я подумала, что хватит. С тех пор раз в неделю, пока она тянула, я… тянула обратно. Тихонько. Отсасывала у нее то, что она крала у тебя. Поэтому Морана и не выпила тебя досуха за восемнадцать лет. Думала, что недотягивает по старости, а это я. Объедала ведьму прямо у нее под носом! Крючковатым, кстати, я заметила.
Я всхлипнула:
— Ты меня защищала все это время.
— Я просто кушала, — буркнула Косма. — Это…
— …разные вещи, я помню. — Я прижала клубок к груди. — Спасибо.
— Только попробуй разреветься. А то…
Я разревелась. И Косма, как ни странно, не съязвила ни словечком. Правда, когда уже практически не хлюпала носом, все же фыркнула:
— И вот еще. Раз пошли откровенности. Помнишь, в ту зиму у тебя был жар, и ты звала мать, которой не помнишь? Так это я всю ночь стягивалась тебе на лоб, чтоб было прохладнее. А ты потом решила, что выздоровела сама. Сама! Тоже мне.
— Почему ты никогда не говорила? — Утерла я рукой слезы.
— Потому что нежить, которая нянчит сопливого ребенка, — это не страшно и не величественно. А я этого не люблю. — Косма горделиво качнула своим кончиком.