— Левее, не туда, ты сейчас наступила мне на самое дорогое, давай еще!
Почему-то именно этот гундеж и держал меня в тонусе. На середине спуска наверху что-то блеснуло. Зеркало? Точно, оно!
— Косма!
— Вижу, — резко сказала она, и в голосе впервые не было ни намека на издевку. — Нарисовалась раньше, зараза. Скажена, прыгай! До земли недалеко.
— Это сколько?!
— Прыгай, я смягчу!
Я разжала руки.
Земля встретила жестко, но Косма и правда успела — рванулась и обвила меня, как живой канат. Удар вышел вполовину слабее, чем должен был. Я перекатилась по мокрой траве, хватая ртом воздух. Наверху в черном проеме окна возникла фигура.
— Рапунцель! — раскатился над лесом голос Мораны. — Куда же ты, золотце? Кто тебя без меня покормит? Кто о тебе позаботится?
Я поднялась на ноги. Колени тряслись, фух. Главное, что эти колени у меня есть.
— Меня зовут Скажена! — крикнула я вверх. — Скажена, слышишь?! Не Рапунцель! Не салат, в честь которого ты меня назвала!Ска-же-на !
— Глупышка, — почти нежно отозвалась она. — Я же найду тебя. Я всегда тебя нахожу.
После чего будто растворилась, исчезнув из окна.
— Ну все, — деловито сказала Косма, устраиваясь у меня на плече и стряхивая с себя травинки. — Драматичный монолог имени салата произнесен, теперь можно и бежать. Лес видишь? Валим. И, Скажена…
— Что?
— Хорошее имя. Гораздо лучше, чем салат! Правда…
— Что?
— Слышала, что в одном из соседних королевств переводится вроде как бешеная.
— Ой, все!
За спиной осталась башня и прошлое, о котором я больше не хочу вспоминать.
— Слушай, — окликнула Косма через сотню шагов. — А что мы будем делать дальше?
— Надо найти город, работу и крышу над головой. И как-то освободиться от Мораны.
— О-о-о, — протянула коса с искренним удовольствием. — А вот это будет весело. У тебя ведь даже плана нет, да?
— Ни малейшего.
— Прекрасно. Обожаю импровизацию.
«Или ненавижу», — мрачно подумала я.
Но вслух ничего не сказала.
Глава 2
До города мы добрались нескоро. Ноги отчаянно гудели, а Косма в сотый раз потребовала, чтобы ее расчесали.
— У меня узлы, Скажена. Я выгляжу как пакля, которой затыкают щели в сарае. Невыносимо.
— Ты выглядишь как коса, которую трое суток волокли через лес, — заметила я. — Это уже чудо, учитывая, что ты живешь отдельно от головы.
— Не напоминай. — Косма обиженно дернулась у меня на плече. — И вообще, прежде чем войти в приличное общество, ты обязана меня спрятать. Я ослепительна. Меня украдут.
В этом, как ни странно, был резон. Поэтому за версту до ворот я остановилась, кое-как смотала Косму в тугой жгут, обернула вокруг шеи и плеч под старой шалью и затянула концы.
— Ды… шать… Не могу… — просипела коса.
— Ты не дышишь!
— Не мешай мне страдать!
— Тогда страдай молча.
Город был… обычным. После башни здесь все казалось почти оглушительным. Каменные дома лепились друг к другу, как грибы на пне. Узкие улочки пахли дымом, навозом и горячим хлебом. Люди сновали туда-сюда, переругивались, торговались, тащили корзины и… никто, абсолютно никто не смотрел на меня!
Знаете, я думала, что буду бояться. А сейчас чувствовала чистый восторг! Восемнадцать лет тебя берегут в стерильной банке — и вот ты наконец грязь среди грязи. Свобода, оказывается, пахнет конским навозом. Кто бы знал.