Это издевательство какое-то! Виран — чудовище. Как можно полюбить того, от кого у тебя по коже бегут пупырошные мурашки? Его взгляд, словно лед, пронзает насквозь, лишая воли. Каждое прикосновение обжигает, оставляя после себя лишь пепел. Он — воплощение кошмара, облаченное в маску красоты.
Сердце колотилось от страха, дыхание перехватило, едва я уловила едва осязаемые движения. Шаги по коридору приближались и всё о чем я молилась, чтобы он прошёл мимо. Но, чуда не случилось, замок щёлкнул и Виран вошёл в комнату. Высокий, статный, он заполнил собой все пространство, отбрасывая длинную зловещую тень.
Шаги, тяжёлые шаги приближения разрезали молниями воздух, разряжая атмосферу комнаты мраком бездны, источаемым его чёрным, безжизненным сердцем. Он приближался, словно хищник, играющий со своей жертвой, и я знала, что бежать некуда
— Элика.
Он обратился ко мне, я проигнорировала его, продолжая смотреть прямо перед собой. Судя по дальнейшей реакции, его это вывело из себя. Он склонился надо мной и, хватая за руку, рывком поставил на ноги, так что мои колени жалобно хрустнули. В его хватке чувствовалась нескрываемая ярость, костяшки пальцев побелели
Наши взгляды встретились. Его холод — обжигающий, как арктический ветер — на мою горячку, словно порыв летнего зноя. Воля на волю, словно две скалы, упрямо противостоящие друг другу.
Страх, мерцающий в глубине души, на злость, что била ключом, подобно гейзеру. Любовь, робко прячущаяся за маской боли, на ненависть, рвущуюся наружу с каждой клеточкой тела.
— Смотри на меня, когда я разговариваю с тобой.
Потребовал он яростно, впиваясь глазами в мое лицо, словно желая испепелить одним взглядом. В его зрачках плясали тени, выдавая бурю эмоций, которую он пытался скрыть.
— Не смей приказывать мне, я не твоя вещь!
Выкрикнула я, в безумии собственного отчаяния. На что Виран стиснул зубы и прошипел свирепо, обхватывая руками мое лицо, стискивая щеки пальцами, до боли в костях. Его пальцы впивались в кожу, словно когти хищника.
— Ошибаешься, ты моя вещь. Хозяйская вещь.
В горле пересохло от ужаса, но я не сдавалась. Плевать на боль, плевать на страх! Мой взгляд прожигал его, стараясь достучаться до той части его души, где еще оставалось что-то человеческое. Я видела, как в его глазах промелькнула тень сомнения, как ярость на мгновение отступила, обнажая раненую душу.
Его хватка ослабла, но не отпустила. Он смотрел на меня, словно впервые видел, словно пытался разгадать загадку, которую я представляла. В его взгляде читалась боль, отчаяние и… любовь? Нет, это невозможно. Он не способен на любовь. Это всего лишь игра, жестокая и изощренная.
Я не позволю тебе прикоснуться ко мне, я скорее умру, чем предам Фальсуса. Я скорее выброшусь в окно, чем лягу с тобой!
Я выплюнула ему в лицо слова, полные презрения и ненависти. Слова, которые должны были ранить, унизить, уничтожить. Но они не возымели никакого эффекта. Он лишь усмехнулся, криво и злобно
— Ты еще пожалеешь об этих словах, Элика. Очень скоро. Пожалеешь о своей гордости, о своей строптивости. Увидишь, как быстро ломаются такие, как ты, когда им показывают настоящую силу.
