— Можно я?..
— Что?
— Помогу. Приберу.
Он не ответил, но и не запретил. Я подошла и осторожно, одну за другой, подняла упавшие фигуры. Расставила их по местам. Белые в одну сторону, чёрные — в другую. Это было странное, тихое занятие. Как зашивать рану. Я чувствовала под пальцами холодный камень, чувствовала, как фигуры постепенно обретают устойчивость, и на душе становилось спокойнее.
— Ты уже не боишься доски, — заметил он.
— Боюсь. Но меньше.
— Это хорошо.
Я подняла на него глаза.
— Вы знаете, что я не уйду, — сказала я.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Знаю.
И в этом одном слове было больше, чем в десятке признаний.
Он отошёл от окна и сел напротив меня. Впервые с начала разговора я видела его так близко. Обычно между нами была доска, стол, воздух, полный холода. Теперь — только тишина. Он был так близко, что я могла разглядеть тонкие серебряные линии на его рогах, тень ресниц, едва заметную трещину в холёном спокойствии.
— Ты понимаешь, что Иллиара не остановится? — спросил он.
— Понимаю.
— Она будет давить. Забирать территории. Людей. Пока я не сломаюсь или не отдам тебя.
— А вы не сломаетесь.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что вы не проигрываете.
Он посмотрел на меня с интересом.
— Ты запомнила.
— Конечно. Вы сами сказали.
Он хмыкнул.
— Хорошо.
Я не знала, что ещё говорить. Поэтому сказала то, что думала.
— Я не хочу быть причиной ваших потерь.
— Ты не причина, — ответил он. — Ты повод.
— Разве это не одно и то же?
— Нет. Причиной всегда будет Игра. А ты — лишь фигура, которая оказалась на пути.
— Звучит не очень утешающе.
— Я не утешитель.
Я невольно улыбнулась.
— Я заметила.
Он не улыбнулся в ответ, но взгляд его изменился. Будто что-то тёплое промелькнуло за сталью. На долю секунды он перестал быть Высшим, демоном, игроком. Он стал просто тем, кто устал. И я увидела это. И он понял, что увидел.
Ночью я снова не спала.
Но в этот раз не от страха. Я лежала с открытыми глазами и вспоминала его лицо, когда он сказал: «Я не размениваю тех, кто может стать ферзём». Вспоминала, как стояла рядом, как расставляла фигуры, как он смотрел на меня. Как он сел напротив. Как сказал «Знаю» — так, будто это было важнее любых клятв.
Что-то изменилось.
Я не хотела этого. Или хотела? Я сама не знала. Но чувствовала. Чувствовала, как внутри меня, рядом со страхом, растёт что-то новое. Доверие. Или его первое, хрупкое подобие.
Он всё ещё был демоном. Чужим. Опасным. Но теперь между нами появилась нить, которую не могли разрубить ни Иллиара, ни Игра, ни страх. Она была тонкой, как паутина. Но она была.
Я перевернулась на бок и прижала ладонь к кулону. Он был тёплым, как всегда. Но этой ночью я впервые подумала, что он тёплый не из-за магии. А из-за меня.
Завтра будет новый день. Иллиара не остановится. И Кайрон, наверное, снова будет закрываться, как дверь, которую я не должна открывать. Будет холодным. Будет далёким. Будет тем, кем ему положено быть.
Но этой ночью я знала: я не просто пешка.
Я та, кого он не отдал.
И это меняло всё.
Утром я пришла на урок раньше обычного.