Кайрон повернулся.
Сегодня он выглядел иначе. Не как в ночь, когда я впервые его увидела, и не как во время визита Иллиары. Что-то в его лице было… усталым? Нет. Скорее, сосредоточенным. Как у человека, который долго обдумывал решение и наконец принял его. Чёрные волосы были слегка растрёпаны, будто он не спал или провёл рукой по голове. Рога блестели в свете свечей, и я заметила на них тонкие царапины — следы времени или битв, которых я не видела.
— Ты хотела знать, почему я не отдал тебя, — произнёс он.
Я не ожидала такого начала.
— Да, — осторожно ответила я.
— Тогда слушай. Я объясню один раз. Дальше ты сама будешь решать, что с этим делать.
Он отошёл к столу, на котором я заметила вещи, которых раньше не было: каменную доску с вырезанными линиями, горсть фигур, свитки, перетянутые тёмными лентами, и маленькую шкатулку, похожую на ту, что приносили слуги Иллиары, только проще — без узоров, без блеска, просто тёмное дерево с медной застёжкой.
Он сел за стол и жестом указал мне на место напротив.
— Садись.
Я села.
— Это не просто мир, — начал он. — Эрейя — это пространство, в котором семь Высших демонов делят власть. Делят уже много веков. Раньше это была война. Кровь, огонь, разрушенные земли. Потом стало хуже. Война перешла в нечто иное. В Игру.
— В шахматы? — недоверчиво спросила я.
— Не только, — он бросил на меня короткий взгляд. — Шахматы — лишь форма. Символ. Способ удержать нашу природу в рамках, которые не разрушат всё живое. Игра настоящая. И ставки настоящие.
— Какие ставки?
— Власть. Земли. Жизни людей. Души тех, кто проиграл. Всё, что ты видишь за окнами, — результат ходов, сделанных кем-то на доске.
Я молчала. Это было слишком большим, чтобы осознать сразу.
— Каждый Высший ведёт партию, — продолжал он. — Он выставляет фигуры, делает ходы, жертвует, атакует, защищается. Всё это отражается на мире. Падение крепости — это падение крепости. Смерть пешки — это чья-то смерть. Иллиара не приезжала просто так. Она проверяла, насколько ты ценна.
— И насколько я ценна?
Он посмотрел мне в глаза. В них промелькнуло что-то, чего я не смогла прочитать.
— Достаточно, чтобы за тобой охотились.
Я не знала, радоваться или ужасаться. Наверное, и то, и другое разом. В груди смешались страх и странная гордость — меня заметили. Но замечали ли тех, кого потом убивали?
— Но почему я? Почему из всех людей выбрали именно меня?
Он помолчал. Взял с доски одну из фигур, покрутил её в пальцах.
— Тебя не выбирали, — сказал он наконец. — Ты сама явилась. Это редкость. Такие, как ты, — аномалия. Ты появилась на доске без хода. Этого не должно было случиться. И всё же случилось.
— И что теперь? — прошептала я.
— Теперь, — он положил фигуру обратно, — я научу тебя, как не сдохнуть в первые же дни, когда за тобой придут.
—
Мы сидели за столом напротив друг друга. Между нами лежала доска.
Кайрон расставлял фигуры медленно, по одной, и каждый камешек стучал о дерево, как шаг в пустом коридоре. Я следила за его руками. Бледные, с длинными пальцами, с серебряным перстнем на безымянном. Двигались уверенно, почти не глядя. Каждое движение было отточено годами — или столетиями? Я не знала, сколько живут демоны. Я не знала, сколько он живёт.