— Ты не должна привязываться ко мне, — сказал он, и голос его был жёстким, но я слышала, как в нём дрожит боль. — Я не тот, кто может дать тебе то, что ты заслуживаешь. Я — демон. Я холоден. Я опасен. Я не умею любить так, как люди.
— Поздно, — ответила я, встречая его взгляд.
Он ничего не ответил. Но его пальцы, лежавшие на парапете, нашли мои. И он не убрал их, когда я сжала его ладонь. Мы стояли так, молча, глядя на две луны, которые, казалось, тоже смотрели на нас, и в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах.
Его холодные губы коснулись моих, и в этот момент я почувствовала, как весь мир вокруг нас перестаёт существовать. Не было ни луны, ни ветра, ни башни, ни замка, ни Игры. Был только он — его дыхание, смешанное с моим, его руки, которые обхватили мою талию и притянули меня ближе, его тело, твёрдое и холодное, прижавшееся к моему.
Поцелуй был медленным, почти осторожным вначале, как будто он боялся, что я разобьюсь, как хрупкая фарфоровая фигурка. Его пальцы скользнули по моей спине, зарылись в волосы на затылке, и я почувствовала, как его холод постепенно отступает, уступая место теплу, которое рождалось где-то глубоко внутри него.
Я приоткрыла губы, и он ответил на это движение с такой жадностью, словно ждал этого момента всю свою бесконечную жизнь. Его поцелуй стал глубже, настойчивее, и я ощутила, как его язык касается моего, и от этого прикосновения у меня перехватило дыхание. Я прижалась к нему сильнее, запустив пальцы в его волосы, чувствуя под ними едва заметные бугорки рогов, которые он обычно скрывал. От этого прикосновения по моему телу пробежала дрожь, и я услышала, как он тихо зарычал — низко, гортанно, и в этом звуке было столько желания, что у меня подкосились ноги.
Он поймал меня, прижав к себе ещё крепче, и я почувствовала, как его сердце — медленное, глубокое, как подземный гул — бьётся в такт с моим. Мы стояли, сплетённые в объятиях, и поцелуй становился всё более чувственным, всё более отчаянным, будто мы оба боялись, что этот момент может исчезнуть, как сон на рассвете.
Его руки скользнули по моим плечам, по шее, по лицу, и он отстранился на мгновение, чтобы посмотреть на меня. Его глаза горели ярче лун, и в них я видела отражение своей собственной души — потерянной, нашедшей, наконец-то живой.
— Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — прошептал он, и в его голосе было столько боли и столько надежды, что у меня сжалось сердце.
— Мне всё равно, — ответила я, касаясь его губ кончиками пальцев. — Просто будь со мной.
Он снова поцеловал меня — мягко, почти благоговейно, и в этом поцелуе не было больше холода. Только тепло, только свет, только две души, которые нашли друг друга в бесконечной тьме Игры.
Я обняла его за шею, прижимаясь всем телом, и чувствовала, как его руки обхватывают меня, как его дыхание становится глубже, как его пальцы перебирают мои волосы, словно он запоминал каждую прядь. Поцелуй длился вечность, и в этой вечности было всё — страх, надежда, боль, радость, отчаяние и любовь, которую мы оба боялись назвать своим именем.