Грудь сковало ледяной броней, и холод побежал по конечностям. Но ответно кольцо на палец мужа я натянула с подозрительной быстротой.
Регистратор выдохнул с таким облегчением, будто это он только что вышел замуж за некроманта.
— Союз зарегистрирован.
— Кроме того, до окончания дознания Мирослава Вирнгольд находится под защитой рода Вирнгольдов и не может быть подвергнута лишению дара, — захлопал в ладоши Белир, изображая радость.
Мое имя вытянулось, потяжелело и стало похоже на чужое платье с тугим воротником.
— Отрадно слышать, — улыбнулся Арсений, притягивая меня к себе.
На удивление, его тело оказалось таким горячим, после того могильного холода, что сковал мои руки и ноги. Потому я даже не сопротивлялась, а сама прижалась сильнее, изображая великую любовь.
— Поздравляю, лорд Вирнгольд. Вы исполнили требование Управления с редкой изобретательностью.
— Я всегда уважал точные формулировки закона, — склонил голову Арсений.
— Несомненно. Я, разумеется, проведу проверку действительности брака. Думаю, завтра — хорошая дата.
— Завтра? — переспросила я.
— Вы же понимаете, госпожа Вирнгольд, — он произнес новую фамилию с насмешкой, — столь поспешный союз с подозреваемой по делу о запрещенном составе требует особого внимания. Управление должно убедиться, что на вас не оказывалось давления, а брак не является фикцией, направленной исключительно на препятствие правосудию.
— Может, вам стоит пересмотреть законы, позволяющие такое? — захлопала я ресничками, не отпуская Арсения из объятий.
Он хмыкнул мне на ухо.
Белир криво улыбнулся.
— У вас острый язык, посмотрим, поможет ли он в браке.
— Не сомневайтесь: мой супруг обожает мой острый язык, — заявила я и поцеловала Арсения.
Нет, это не был поцелуй, полный страсти. Скорее — я неловко клюнула его в губы, но некромант ответил, и несколько секунд мы вполне реалистично подтверждали свой статус новобрачных, под довольные хлопки неживых родственников Вирнгольда. Губы его оказались горячими.
Стыдно признать, но мне понравилось целоваться со своим мужем. Пусть и фиктивно. В животе потеплело, и дыханию стало тесно в груди.
Оторвавшись от меня, Арсений сказал:
— Мирослава, нам нечего опасаться. Мы пройдем проверку.
Его тон был мягок, и я кивнула, хотя внутри кипело от раздражения и чего-то еще. Непонятного, не связанного со злостью на магов из Управления или моим бедственным положением. Наоборот, мои эмоции оказались удивительно приятными. Лживый поцелуй принес мне неподдельное удовольствие.
Это пугало.
А завтра в этот дом вернется Белир и будет наблюдать, достаточно ли хорошо я изображаю жену некроманта.
Когда они с регистратором (последнему таки налили за здоровье молодых) ушли, в зале некоторое время сохранялось молчание. Потом бабушка Агата сказала:
— Ну что ж. Бывало и хуже.
— Правда? — спросила я.
— Угу, деточка. Например, в тысяча семьсот третьем году. Жених умер до клятвы, а невеста от обиды вышла за его брата.
— Бабушка, — устало произнес Арсений.
— Что? Девочке полезно знать семейную историю.
— Думаю, да, не помешает, — согласилась я, рассматривая колечко на пальце, — ведь мы не подозреваем, что попытается выудить Белир при проверке. Вдруг копнет в твое семейное древо?