Арсений не сдвинулся с места, но теперь его лицо было повернуто ко мне. Уголки губ были приподняты. Усмешка получилась кривая и устрашающая.
Он знал. Знал, что я здесь стояла. Знал, что я наблюдала за ним.
Ох
Но больше никаких приключений не было. Арсений не упоминал тот случай, а я по ночам уже не слышала звуков его заклинаний.
Следующие несколько дней прошли в разборе версий.
Арсений методично допрашивал каждого поставщика (разумеется, не лично — у него имелись подчиненные для черновой работы), и к концу недели на стол легли отчеты.
— Рей, — зачитал муж, просматривая бумаги, — имеет безупречную репутацию. Поставщик двадцати лавок. Ни одной жалобы. Братья Лист в деньгах не нуждаются, недавно получили крупное наследство по отцовской линии. За вдовой Клюм следят после того, как ее покойный муж пытался продать краденые змеиные зубы, но с тех пор она чиста.
— Значит, они точно невиновны? — Я не знала, радоваться или огорчаться.
— Пока мы определили только то, что им вроде бы незачем тебя подставлять. — Арсений сложил отчеты стопкой. — Однако никого нельзя исключать наверняка.
— А что насчет клиентов?
— Та же история. Опросы ничего не дали.
Арсений показал мне отчеты по постоянным клиентам. Ничего особенного там действительно не было. Ну, оно и неудивительно. Кто ж в разговоре с представителем Управления признается, что пытался подставить торговку?
— Антон Лют, — произнесла я, читая последнее имя в списке. — Хм
Арсений чуть склонил голову, ожидая продолжения. А у меня перед глазами вспыхнула картинка, которая до этого была закопана в памяти, но теперь попросилась наружу.
— Однажды он стоял у стойки, пока я вписывала в журнал данные по ингредиентам. Я готовила грудной сбор, а зверобой кончился. Я отошла ненадолго. Он остался в лавке. Минут на пять, не больше.
В памяти всплыло, как Антон Лют стоял у стола, чуть склонив голову, пока я рылась в коробке с сушеными травами. Как улыбнулся, когда я вернулась. Как сказал, что в моей лавке пахнет спокойствием, и я почему-то порадовалась этому глупому комплименту.
— Один? — переспросил Арсений.
— Угу. Но он не похож на преступника, — вырвалось у меня.
Арсений поднял бровь.
— А как он, по-твоему, должен выглядеть? Носить табличку на шее: «Варю запрещенку и подкидываю ее зельеваркам»?
Я вспыхнула.
— Я не говорю, что он невиновен! Просто он был добр ко мне. Всегда справлялся о делах. Я не хочу верить, что
— Что тебя предал кто-то, кому ты делала скидку и беспокоилась о его дочери?
В горле застрял ком. Я хотела ответить резкостью, но поняла: Арсений прав. Толку с ним спорить, если так и есть.
— Я дополнительно проверю его, — сказал Арсений мягче. — Если он действительно просто клиент — тем лучше. Если нет
Он не договорил. Я хмыкнула, скрещивая руки на груди:
— По-моему, ты не закончил предложение. Ну же, не стесняйся.
Арсений прищурился. В уголках его губ заиграло то самое недоброе подобие улыбки, которое я успела изучить за несколько дней.
— А что ты хочешь от меня услышать? Заверения, что всё будет хорошо?
— Было бы неплохо.