Судья, сидевший в центре, пожилой маг с пышными бакенбардами, повернулся к нам:
— Лорд Вирнгольд, вам есть что ответить?
Арсений поднялся. Спокойный, сдержанный, как будто отвлекся от чтения утренней газеты.
— Магистр Белир верно изложил факты, но некорректно их трактовал, — произнес он. — Давайте начнем с допроса и обыска. Скажите, разве не обнаружились в лавке госпожи Тарес флаконы с запрещенными зельями? Или, быть может, Антон Лют не подтвердил, что специально подложил Могильник моей жене, дабы отнять ее лавку? Он же подделал запись в журнале и рассыпал лунную сажу в шкафу Мирославы. Так разве может идти речь о злом умысле с нашей стороны?
— Протестую! Доказательства добыты обманным путем! — вклинился Белир.
— Но добыты же. Или мы будем умалять их весомость по формальным причинам? Насколько мне известно, следы в шкафу Мирославы и лунная сажа из подвала Валерии Тарес полностью совпадают по составу. Эксперты уже провели проверку. Это одна партия вещества. Неужели мы отложим даже этот факт?
— Продолжайте, — разрешил судья, и Арсений добавил:
— Да, я добыл доказательства с некоторыми нарушениями процессуальных правил. Но лишь по той причине, что получил извещение о передаче дела Мирославы в другие руки. На тот момент мне уже было известно, что Могильник варил мужчина-самоучка, а Валерия Тарес подала прошение о передаче лавки в подозрительно короткие сроки. Я не мог допустить, чтобы дело рассматривалось спустя рукава, когда у нас имелись почти все улики.
— Вы хотите сказать, что другой человек будет недостаточно тщательно рассматривать дело какой-то зельеварки? — возмутился Белир.
— Нет, конечно же. Но, давайте признаем, я давно стою костью в вашем горле, магистр. И не могу быть уверенным в вашей беспристрастности.
— А вот это не относится к делу, — сухо оборвал судья.
Арсений кивнул.
— Что касается нашего союза. Брак был заключен по любви, но да, он не отменял защиты Мирославы. Я не позволил бы, чтобы моя невеста, а теперь уже жена лишилась дара. Как глава рода, я имею право на подобные решения.
— Однако, — вставил Белир, — если брак был фикцией, вы использовали закон для укрывательства подозреваемой.
— Если брак был фикцией, — спокойно ответил Арсений, — докажите это.
Я встала.
— Позвольте мне тоже выступить, — попросила судей.
Те разрешили.
— Господин Белир считает наш брак сделкой, хотя мы любим друг друга, — заговорила я. — Пусть я не подхожу Арсению по статусу, но браки давно уже перестали заключаться между равными людьми. Теперь главенствуют чувства. Но, даже если бы наш брак являлся фикцией, разве прописано где-то в законе, что супруги не могут жениться по расчету?
— Такого действительно нигде не прописано.
Я перевела дыхание и продолжила:
— Лорд Вирнгольд нашел людей, которые варили и сбывали запрещенные зелья. Так почему суд проходит по делу Арсения, а не этих двоих?
Белир насмешливо поднял бровь:
— Госпожа Вирнгольд, вы разве обладаете знаниями в судебном праве?
— Нет, магистр Белир.
— Так почему вы решаете, какое дело должно быть рассмотрено? Слушание созвано по причине превышения полномочий вашего супруга.