Я только усмехаюсь, скрещивая руки. Интересно наблюдать за паучихами в банке. Но все меняется в долю секунды. Луиза размахивается и с силой припечатывает ладонь к щеке дочери. Удар звонкий, но в тишине звучит как выстрел.
Я вздрагиваю. Внутри что-то взрывается. Тело напрягается, кулаки сжимаются, будто сами хотят ответить ей. Но я едва сдерживаюсь, чтобы не перейти грань. Глубоко дышу, стискивая зубы до скрипа. Мне больше не смешно…
— Ты меня позоришь! — шипит Луиза. — Иди в свою комнату! Немедленно!
Снежок прижимает руку к щеке, ее глаза наполняются слезами. Она смотрит на меня с такой болью и ненавистью, что я на мгновение чувствую, как холод пробирает до костей. Но она молчит, разворачивается и выбегает из коридора. А я, кажется, даже не дышу.
Мне впервые за долгое время становится не по себе. Что-то внутри сжимается. Но я отмахиваюсь от этого чувства и поворачиваюсь к Луизе.
— Знаешь что? Я пришел с миром. Давай поговорим.
— О чем с тобой говорить? После этого. — Ее голос дрожит от ярости.
— Об операции твоего мужа. Донорстве. Моих условиях. — Я говорю ровно, не давая шанса перехватить инициативу.
Ее глаза прищуриваются, и, не говоря ни слова, она указывает на дверь кабинета.
— Заходи.
Я устраиваюсь в кресле, откидываюсь, словно это трон, а не очередной символ их богатой жизни. Взгляд скользит по массивным книжным полкам, тяжелому столу и картинам. Пустая показуха. Все это не про меня.
Луиза садится напротив, лицо ее напряжено, глаза сверкают ледяной яростью. Но она пытается держаться.
— Так вот. Я готов пройти обследование, — начинаю спокойно, скрещивая руки на груди. — Но у меня есть условия.
Ее глаза прищуриваются, как у хищника перед атакой.
Глава 11 Мэри
Мэри
Лежу на кровати, уставившись в потолок, будто он мне что-то ответит. Щека горит, как после ожога, напоминая о позоре. Как вообще можно ударить свою дочь? Неужели я это заслужила? Пытаюсь злиться, но вместо этого внутри все будто расплавилось, обида и унижение перемешались в липкую кашу.
«За что?» — стучит в голове. Сердце колотится, горло перехватывает, как перед рыданиями, но я не дам себе расплакаться снова. Хватит. Сколько можно? И почему я одна в этом огромном, чужом доме, полном людей?
— Ты как? — раздается тихий голос. Я поднимаю голову и вижу Рафаэля. Он стоит в дверях моей комнаты, смотрит сдержанно, но внимательно. Он единственный, кто постучал, перед тем как войти.
— В смысле «как»? — роняю с сарказмом, но он не уходит. Подходит ближе и садится на край кресла.
— Я все видел, — говорит холодно, а я закрываю лицо ладонями. Этот позор ничем не смыть. — Слушай, я понимаю, что это было… перебором. Луиза иногда перегибает. — Его голос звучит почти спокойно, в отличие от бури, что беснуется во мне. — Но я уверен, что это не просто так.
Я сажусь, обхватывая себя руками, будто пытаюсь удержать то, что внутри вот-вот разорвется. Его спокойствие бесит. Как Рафаэль умудряется так смотреть, будто знает обо мне все? Этот взгляд пробивает насквозь, а я только сильнее вжимаюсь в себя. Что ему нужно? Что он вообще тут делает? Я смотрю на него прищурившись, пытаясь понять, чего он на самом деле добивается.