— Ты волнуешься? — вдруг спрашивает Кай, поворачивая ко мне голову.
— Немного, — признаюсь. — Хочу, чтобы вы с папой нашли общий язык.
Он улыбается краем губ.
— Ради тебя я постараюсь.
У больницы мы расстаемся у входа. Кай нежно целует меня в висок.
— Не волнуйся, Снежок, — шепчет он.
Я киваю, прижимаюсь к нему на секунду и бегу в отделение.
Когда захожу в палату, папа уже бодрствует. Его лицо светится, когда он меня видит.
— Привет, малышка, — хрипловато говорит он, протягивая руку.
Я сжимаю его пальцы в своих и сажусь рядом на стул.
— У меня новости, — улыбаюсь я, пряча волнение. — Кай… он согласился зайти. Познакомиться.
Глаза папы вспыхивают. Взгляд становится живее, теплее.
— Правда? — почти шепотом спрашивает он.
— Правда, — киваю. — Я попросила его. И он сказал, что попробует.
Глава 37 Кайрат
Кайрат
Снежок оборачивается ко мне, робко улыбается, пытаясь подбодрить.
— Мне пора, — говорит отцу и выходит, тихо прикрыв за собой дверь. Оставляя нас наедине.
Без нее дышать становится тяжелее. Воздух будто густеет. Пропитывается ненавистью, исходящей от меня. Я стою в двух шагах от кровати и смотрю на мужчину, который когда-то был для меня всем. Моим миром. Моим героем. Тем, на кого я хотел быть похож. Тем, кто уничтожил мое детство и веру в добро.
Он улыбается, слабо, натянуто.
— Спасибо тебе, Кайрат, — хрипло говорит отец. — Ты спас мне жизнь. Я очень благодарен и теперь в долгу перед тобой.
Я молчу. Его слова скользят мимо меня, как дождь по стеклу. Мне абсолютно похер на его благодарность. А долг… Смешно даже слышать от человека, бросившего свою семью.
— Не обольщайся, — хмыкаю. — Я не для тебя это сделал и пришел сюда не от большой любви.
Он смотрит на меня непонимающе.
— Мэри попросила меня. Ради нее я готов на все.
Отец вздыхает, отводя взгляд.
— А твой брат. Ахмет, как он? — вдруг спрашивает он голосом, в котором звучит странное напряжение.
Я смотрю на него долго. Лицо его почти искренне обеспокоенное, но я знаю цену этим заботливым ноткам. Детство брата этот человек тоже уничтожил. Но знать ему о наших проблемах и победах ни к чему. Он для нас посторонний.
— Ахмет в порядке, — говорю ровно. — А тебе о нем думать я запрещаю. Его жизнь — это только мое дело. Ты его бросил когда-то. Больше тебя не существует.
— Кай, ты не прав, — начинает отец. — Выслушай меня. Я все объясню.
— Кому нужны твои объяснения? Они могут вернуть маму? — Мой голос становится жестче, а в груди страшно печет. — Не лезь в его жизнь нашу семью. Тебе нет в ней места.
Потом, не давая ему возможности что-то сказать, задаю единственный вопрос, который горит у меня внутри.
— Как ты мог? — смотрю в глаза, буквально прожигая насквозь. Пожалуй, это единственное, что я хочу понять. Хотя бы попытаться. Чтобы никогда самому не угодить в эту грязь.
Отец вздрагивает, поднимает глаза. И начинает нести какой-то бред, спотыкаясь на каждом слове:
— Был тест ДНК… Я думал, ты не мой сын. Я… я не знал, как правильно поступить. Твоя мать запретила мне общаться с вами. Все было сложно…