Мы целуемся. Легко, жарко, искренне. Его губы горячие и ненасытные.
Но сквозь эту радость я чувствую что-то странное. Тяжесть в его объятиях. Легкую скованность.
Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы видеть его лицо.
— Все нормально? — шепчу, касаясь его щеки ладонью.
Он натянуто улыбается. И вроде все хорошо, но я чувствую, что что-то не так. Может, на тренировке что-то случилось? Или с тренером поругался?
— Конечно, — отвечает Кай, быстро целуя меня в висок и спуская с рук.
Я прищуриваюсь.
— На треню допустили?
— Ну… почти. — Он закатывает глаза и лукаво усмехается. — Зрителем.
— Лучше, чем ничего, — пытаюсь подбодрить.
— Не поспоришь…
Что-то в его голосе цепляет меня за живое. Но я не спрашиваю дальше. Просто прижимаюсь крепче, словно могу обнять его так сильно, чтобы вытолкать всю его тревогу наружу.
Кай гладит меня по спине, молчит. И я молчу. Иногда любовь — это просто быть рядом, когда слова ничего не исправят.
Мы стоим так несколько секунд, наслаждаясь моментом, пока мимо нас не проходит Юлиана.
Глава 35 Кайрат
Кайрат
Сижу на краю кровати, упершись локтями в колени. В комнате полумрак. Ахмет с Мэри рисуют, смеются. А я… я варюсь в собственных мыслях.
В голове все еще звучат слова Луизы. Ее голос, медовый, тягучий, мерзкий. Предложение остаться на «особых условиях». Стать ее игрушкой. Продаваться за крышу над головой и деньги на лечение брата.
Я сжимаю кулаки так сильно, что костяшки белеют. Нет. Даже мысли не допускаю согласиться. Даже в самом мрачном сне.
Плевать на условия. Плевать на угрозы. Я найду способ. Вывернусь. Ради Мэри. Ради Ахмета. Ради себя.
Я слишком долго был никем. Теперь у меня есть за кого держаться. За кого бороться. И я не продам это. Ни за какую цену.
Луиза пропадает в больнице, а я почти все время я провожу рядом с Мэри. Словно мир сузился до нее одной и Ахмета.
Мы гуляем втроем по улицам, держась за руки.
— До-го-няй! — смеется Ахмет и пускается вперед.
— Ах ты проказник! Ну подожди! — кричит Снежок ему вслед и смотрит на меня с улыбкой.
Я хватаю ее за руку, и мы бежим за малышом, смеясь и перепрыгивая через лужи.
Дома вместе готовим ужин. Она тушит мясо, а я режу овощи.
— Кай, ты опять лук шинкуешь так, будто врага на части рубишь, — шутит Снежок, забирая у меня нож.
— Главное, искренне, — ухмыляюсь я.
Ахмет таскает кусочки со стола, и мы притворяемся, что не замечаем. Он радуется маленьким победам.
Позже садимся за домашку для Мэри. Она морщится над учебником, вычеркивая что-то в тетради.
— Не понимаю, — бурчит, уткнувшись в формулы.
Я забираю у нее ручку, объясняю проще, на пальцах, на примерах из жизни.
— Представь, что деньги — это числа. Вот тебе заплатили за спектакль, а вот ты половину потратила на пуанты. Сколько осталось?
— Мало, — фыркает она.
— Ну вот. Математика, — улыбаюсь.
Я смеюсь, когда она сдувает прядь со лба и морщит носик.
— Похулиганим немного? — спрашиваю, дразня и пробираюсь пальцами под ее футболку. Под ней ничего нет только нежная бархатистая кожа и соски, которые мгновенно твердеют от моих прикосновений.