В зале тишина, только дыхание зрителей, только ритм моего сердца в унисон с музыкой.
Я вижу Кая в зале, на секунду. Его глаза. Его улыбку.
И мир исчезает.
Есть только танец.
И любовь, переплетенная с каждым моим движением.
Внезапно что-то идет не так.
Музыка обрывается. Острая, нелепая тишина врезается в уши, словно удар.
Глава 39 Кайрат
Кайрат
Я не дышу.
Сижу в зале, вжавшись в кресло, и не могу оторвать от нее взгляда.
Мэри на сцене — это что-то запредельное. Нечто большее, чем просто танец.
Каждое ее движение как чудо. Легкое, невесомое, словно она соткана из света и воздуха.
Она кружится под музыку, и мне кажется, что весь мир исчезает. Остается только она.
Моя Мэри.
Моя гордость.
Мой свет.
Я вижу, как на ее лице отражается вся палитра чувств: любовь, мечта, свобода. И все это она дарит зрителям, открыто, искренне.
Рядом со мной сидят парни — Вик, Кот, Фей. Я краем уха ловлю их тихий шепот.
— Вот это да… — восхищенно тянет Вик.
— Наша звезда, — ухмыляется Кот.
— Красава, — поддакивает Фей.
Раф нагибается ко мне и шепчет с ухмылкой:
— Моя невеста, не иначе.
Я тихо рычу, чуть разворачивая голову в его сторону.
— Бывшая, — шепчу угрожающе.
Раф усмехается, поднимая руки в жесте капитуляции, но в глазах у него прыгают смешные чертики.
Я качаю головой и снова смотрю на Снежка.
Моя она. Только моя.
Я улыбаюсь, не сводя взгляда. Горжусь так, что внутри все светится. Сжимаю подлокотники кресла, не в силах сдержать улыбку.
Она лучшая. Самая красивая. Самая сильная. Моя девочка, которая танцует, сияет, живет на сцене. И я люблю ее за это всем, что у меня есть.
Вдруг музыка обрывается.
Я вздрагиваю, чувствуя, как в груди что-то обрывается вместе с этим звуком.
Вижу, как Снежок теряет равновесие.
Как медленно, будто в замедленной съемке, падает на сцену, едва успев выставить вперед руки. Не понимаю, что случилось.
— Мэри! — истошно кричит Ахмет, вцепившись в мою руку.
Внутри меня все сжимается в один ком боли и страха.
Я стискиваю подлокотники кресла, едва не вырвав их с корнями, потом резко вскакиваю на ноги. Букет падает на пол, а стул с глухим скрипом отъезжает назад. Я готов сорваться к ней, забрать, защитить, закрыть от всего этого зала.
Каждая секунда бездействия кажется пыткой.
Наши глаза встречаются.
Мэри смотрит на меня, ее губы дрожат, в глазах отчаяние. Но вместе с тем я вижу ее силу и замираю.
Я понимаю, что это ее сцена. Ее бой. Мэри сама должна подняться. А я не могу лишить ее этого выбора, этого шанса показать всем, какая она сильная.
Я могу только поддерживать ее морально и верить. И я верю.
Весь зал застывает в тишине.
Я смотрю на нее, на ее хрупкую, одинокую фигурку на полу сцены.
Шепчу губами:
— Давай.
И первым начинаю хлопать. Медленно, четко, уверенно.
Мои ладони отбивают ритм, разрывая напряжение, повисшее в зале.
Через секунду ко мне присоединяются ребята.
Потом несколько зрителей в первых рядах.
Аплодисменты ширятся, растут, заполняют пространство.
Зал оживает, подхватывая мой ритм.
Я не отрываю глаз от Мэри. Моя сильная, смелая девочка. Она сможет. Справится. Она не одна. Мы с ней. Все с ней.