— Я работаю официанткой. Вы ошиблись заведением…
Она вскидывает подбородок и смотрит Тихомиру в глаза.
— Вам еще что-то? — спрашивает ровно, но глаза искрят. — Десерт?
— Выбери на свой вкус.
Она дергает уголком губ, почти незаметно.
— Я бы предложила холодный душ. Но, боюсь, в меню такого нет.
— А жаль. В следующий раз приходи без подноса — я угощу.
— В следующий раз я, пожалуй, приду с ведром, — шепчет Илиана, разворачиваясь. И исчезает между столами, оставляя после себя аромат кофе и отчетливое ощущение накала.
Рафаэль кашляет в кулак. Тихомир усмехается:
— Вот же зараза.
Глава 22 Кайрат
Кайрат
Я не сплю. Всю ночь ворочаюсь в кровати, уставившись в потолок. Мысли скачут. Про себя. Про брата. Про Снежка. Особенно про нее. Ее взгляд в темноте, голос, который держит на грани. Тепло в груди, которое я глушу, как могу. Оно вырывается, прокладывая себе путь сквозь привычный лед.
Я пытался стереть ее из головы, но она — как ожог на коже: вроде и не видно, но больно, если дотронуться.
Она пришла тогда — сильная, злая, несломленная. Я не должен был трогать ее. Не должен был пускать слишком близко. Но уже поздно. Что-то внутри поменялось. Что-то, что теперь не утихает. Как будто в меня вбили гвоздь, и он сидит где-то глубоко — именно там, где раньше ничего не болело.
В какой-то момент отрубаюсь. А утро наступает как удар в лицо. Быстро и неотвратимо.
На тумбочке — лист бумаги. Сложенный пополам. Почерк корявый, рисунок внизу — явно Ахмет. Я разворачиваю. Там я, он и, судя по всему, Снежок. Он посередине держит и ее, и меня за руку. Сверху — солнце. Желтое, кривое, с лучами во все стороны. А под рисунком — слово, написанное печатными буквами: «СЕМЬЯ».
Я горько улыбаюсь. Мелкий. Не понимает еще толком ничего, но уже переживает. Рисует меня сильным, добрым. Тем, кем я точно не был. Тем, кем… я хочу быть. Хоть немного. Для него.
Мир словно пытается вдавить меня обратно в подушку. Но я поднимаюсь. Я должен. Ради брата. Ради нее? Нет. Не в этом дело. Или в этом? Да уже не важно. Наверное…
Привожу себя в порядок и выхожу из комнаты… Снежок тоже.
Стоит в коридоре, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Уже одетая. Спокойная. Решительная. Смотрит прямо. В глазах ни страха, ни сомнений.
И я понимаю — она продумала все это заранее. Что встанет раньше. Что подождет именно здесь. Что столкнется со мной лицом к лицу.
— Я еду с тобой, — говорит уверенно, не моргнув. А в глазах вызов.
Дуреха… Хочет проконтролировать? Будто я могу сбежать. Неприятно цепляет, но сам виноват. Позволил усомниться в нерушимости данного мной слова.
— Уверена?
Я прищуриваюсь. Медленно, скользя взглядом по ней сверху вниз. Я ищу слабину. Что-то, за что можно уцепиться, чтобы уколоть. Но ничего нет. Только тишина и решимость.
— Это не обсуждается, — добавляет она, будто читает мои мысли.
Фыркаю. Плевать. Лишь бы не тряслась потом. Хотя догадываюсь, мне не скажет.
Мы спускаемся по лестнице. Я молчу. Она молчит. Меня это раздражает и… цепляет. Это не просто поддержка — это сила. Идти рядом со мной — уже вызов. А она идет.