– Несносные, – проговорила я под нос, покачав головой и поворачиваясь к Айвен.
– Ты улыбнулась, – сказала дэва.
– Правда? – Если и так, я не заметила.
– Да, – подтвердила она, закусывая губу и оглядываясь, проверяя, что на расстоянии нескольких метров рядом никого нет. – Знаешь, Сара, я до сих пор сомневаюсь в том, что нам стоит поддерживать даже дружеские отношения с теневыми дивами, – прошептала дэва. – И дело не в том, что у меня есть предубеждения. Скорее нельзя игнорировать происходящее за пределами академии. Будет разумнее придерживаться точки зрения нашего ордена. Но, – Айвен шумно выдохнула, будто не желая произносить то, что собиралась, – Моран настолько, я бы сказала, живой… Что отчасти я даже перестаю удивляться тому, что вы нашли общий язык. Может, тебе с твоим даром как раз не хватало кого-то наподобие его?
Раздался оглушительный треск, который разнёсся надрывно по округе. Ветка, на которой висел Люций, треснула и обломилась, но за мгновение до того, как она упала, див сделав рывок, спрыгнул на землю. Держа в руках пучок листьев, Моран стоял совершенно невредимый и лучезарно улыбался. Совсем недавно мы спорили, и он был напорист, а теперь вокруг него наверняка плещутся эмоции веселья. Мне стало даже жаль, что я не могла почувствовать их. Див вдруг напомнил мне морские волны, которые, откатываясь назад, обнажают острые скалы, чтобы тут же вновь накрыть их стремительно прибывающей водой, захлёстывая берег, а вместе с ним и меня.
В груди заболело, сердце заныло, я вдруг поняла, что совершенно не дышу.
Моргнула, спешно делая вдох.
– Кажется, я вижу куст тёмного туласи, – проговорила, опуская взор и делая шаг в сторону, сделав вид, что не видела лица Айвен, которая ждала моего ответа.
Когда солнце стояло в зените, мы достигли пруда, поросшего нимфеями, среди которых, яркими пятнами поднимаясь над водой, цвели голубые лотосы. Лепестки, почти белые к середине, наливались синевой на кончиках.
– Не вздумайте их срывать, – предупредил наставник, но лучше бы он этого не делал, ведь своим замечанием сразу привлёк внимание учеников.
– Почему? – спросили у него.
– Наш орден добавляет похожие цветы в чай перед молитвой, – сказала невозмутимо Карма Григори, прежде чем успел ответить Лавр.
– Чай из цветов голубого лотоса, который растёт вблизи академии, сильнее влияет на разум. Не советовал бы повторять этот опыт. Он мутит рассудок, заставляет видеть то, чего не существует. Эффект быстро проходит, но это не то, чем должны заниматься молодые даэвы, – уклончиво завершил учитель, призывая всех продолжать путь.
Судя по лицу Кармы, она не была согласна с наставником. Но после случившегося в Гренере, наказания и, соответственно, позора, который навлёк на себя орден Чёрных Скал, ученики из их обители вели себя тихо, больше не привлекая внимания.
Раздался плеск воды: Сильфа сняла обувь и стояла по щиколотку в пруду.
– Ноги устали, – невозмутимо сообщила она.
– Слишком быстро у вас ноги устают, дэва, – заметил недовольно Лавр. – Продолжаем путь, иначе таким медленным темпом мы не вернёмся в академию и к утру.
