– О чем, – я облокачиваюсь о столешницу кухонного гарнитура, устремляя на него свой взгляд и скрещивая руки на груди. Его взор быстро перемещается по кухне, будто он что-то ищет, и я вижу, как тяжело он дышит, словно каждый вздох причиняет ему нестерпимую боль. Под глазами слегка виднеются темные синяки, а неестественная бледность лица выдает его болезненное состояние. Его внешний вид и состояние однозначно начинают меня беспокоить.
– Что с тобой?
– Все нормально, – Валлес переводит на меня свой пронзающий взгляд. – Завтра аукцион, ты не можешь идти одна.
– Снова об этом, – закатываю я глаза, взмахивая руками. – Это все, о чем ты хотел поговорить? Потому что, если ты приехал сюда из-за этого, то зря потратил свое время. Я иду одна, это не обсуждается.
Валлес делает глубокий вздох, облокачиваясь на столешницу, словно от бессилия. Его взгляд снова мечется по комнате, а дыхание учащается.
– Я иду с тобой, вот что не обсуждается, уяснила? Плевать мне на то, что ты там сказала, – шипит он, яростно буравя меня взглядом, и бледнеет еще сильнее.
Не знаю, что испугало меня сильнее – его агрессивный настрой по отношению ко мне или его безжизненность. Мы продолжили еще пару минут смотреть друг на друга, затем мужчина, будто не дождавшись ответа, встал с высокого стула возле барной стойки, опираясь на столешницу и уже в следующий миг начал понемногу заваливаться назад, теряя равновесие. Я инстинктивно подбежала к нему, обхватывая его торс руками, и Валлес почти всем весом облокотился на меня, протяжно промычав.
– Какого хрена происходит, Маркус, – кряхтя, выдавливаю я, пытаясь под тяжелым весом удержаться на ногах, но он только продолжает мычать и хвататься за попадающие под руку предметы, чтобы не упасть, пока я пытаюсь тащить его в гостиную.
Словно спустя бесконечность мы добираемся до комнаты, я усаживаю его на диван, пытаясь отдышаться, и замечаю на себе пятна алой крови, вся моя футболка испачкана кровью, и я с ужасом понимаю, что происходит. Я бросаюсь к Валлесу, уже буквально выдирая из его брюк, заправленную черную водолазку, когда он с силой перехватывает мои руки и смотрит на меня, но молчит.
– Я должна посмотреть, – шепчу я, еле слышно и он отпускает мои запястья и откидывает расслабленно голову на спинку дивана.
Я натягиваю наверх слегка влажную от крови черную водолазку, оголяя мужской торс. Его ребра перебинтованы бинтами, через которые сочится свежая кровь. Кровоподтеки и синяки на его теле, разбросанные по всему туловищу выглядят очень серьезно и устрашающе.
– Я не знаю, что делать, Маркус, – виновато и испуганно бормочу я, осматривая его тело, боясь лишний раз прикоснуться, чтобы не причинить боль, – нужно вызвать скорую, возможно это внутреннее кровотечение. Что с тобой произошло?
Не отрывая от него взгляда, я нащупываю в заднем кармане джинс свой сотовый и набираю номер службы спасения, но Валлес вырывает телефон из рук и отключает звонок.
– Нет, нельзя звонить, – измученно смотрит он на меня. – В багажнике моей машины, черный кейс. Неси, – хрипит он, и я без вопросов срываюсь с места.
