– Маркус, – поворачиваюсь я к нему. Его глаза внимательно ждут моего вопроса. – Что произошло той ночью, когда ты приехал ко мне раненый? – его скулы плотно сжимаются, и все его тело напрягается.
– Ничего такого, о чем бы тебе стоило думать. Иди домой, тебе нужен отдых.
Что ж. Звучит, как вызов.
– Я не уйду, пока не расскажешь, – я сажусь обратно на сиденье, закрывая за собой дверь, и смотрю ему в глаза, давая понять, что он не сможет от меня избавиться.
– О господи, Тейлор, – Валлес закатывает глаза, откидываясь на спинку сиденья. – Это не касается тебя, понимаешь? Я не буду тебе ничего рассказывать. А теперь будь добра, покинь мою машину.
От переполняющей меня злости хочется дать ему хорошую пощечину. Он заявился ко мне при смерти, а теперь делает вид, что это не я его спасла.
– Ты уже через несколько часов выглядел, как будто ничего и не было, – не сдаюсь я, – как такое возможно?
– Выметайся из моей машины, Тейлор, – шипит он, хватая меня за горло и прислонившись своим лицом к моему. И все-таки настоящего абьюзера не скроет никакая поддельная забота и жалость в глазах. Монстр всегда остается монстром.
Я с силой отталкиваю его от себя и в мгновенье, сбрасывая с себя пиджак, выскакиваю из машины.
– Тейлор!
Водительская дверь за спиной открывается, но я, не оборачиваясь, ускоряю шаг, и быстрым движением открыв входной замок на двери, обрушиваюсь в коридор своей прихожей. Неконтролируемые слезы прошедшего дня без разрешения заставляют меня утопать в истерике. Я рыдаю, сидя на полу в своем пустом темном доме, когда на улице хлопает дверь машины и рев мотора постепенно удаляется прочь.
26 июня
Тело ноет, мысли путаются, голова раскалывается, а лучи полуденного солнца усердно слепят мои глаза. Все утро телефон дребезжал где-то в клатче, который валялся на полу. Все, на что меня хватило вчера – это принять душ и доползти до кровати. Хотя принятие душа – это громкое заявление. Простояв под горячей водой, смывая с себя остатки грязного дня и запекшейся крови, около десяти минут, я чуть было не потеряла сознание. Выползла из ванной буквально на четвереньках и, добравшись до кровати, отключилась сразу же, как только голова коснулась подушки. Перед сном меня даже посетили мысли о том, что из-за такого странного состояния утром я просто не проснусь.
Телефон снова начал вибрировать, и я окончательно проснулась, открыв глаза. Часы, стоявшие на прикроватной тумбочке, показывали почти двенадцать. Я даже после самых шумных вечеринок так поздно не просыпалась.
– Слушаю, – наконец-то ответила я на звонок, разрывавшегося телефона.
– Малышка, господи, у тебя все хорошо?! Я со вчерашнего вечера глаз не сомкнул, названивал тебе, как сумасшедший! – причитает муж. – Почему ты не отвечала?
Даже не знаю что ответить, с чего начать. Сегодня он приедет, увидит мое состояние и запрет в подвале, чтобы я больше никогда не смогла ходить на свою работу, которая однажды возможно, меня убьет.
– Все хорошо, милый, не волнуйся, – вру я, потирая виски, в которых пульсирует нарастающая боль. – Вчера допоздна была в участке, совсем не слышала твоих звонков.
