Сзади раздались тихие, но невероятно уверенные шаги. В ту же секунду воздух вокруг наэлектризовался, наполняясь родным, до боли знакомым ароматом грозы и чистого озона. Большие, горячие ладони Дориана Венса привычным, собственническим движением легли на ее талию, прижимая девушку к своей широкой, сильной груди. Он уткнулся носом в ее волосы, с упоением вдыхая ее запах, и медленно, с легкой хрипотцой выдохнул:
— Снова мыслями в прошлом, Рори?
Аврора на мгновение прикрыла глаза, растворяясь в его магии, которая больше не натыкалась на глухие ментальные блоки ведьм. Откинув голову на его плечо, она повернула лицо и встретилась взглядом с его темными, искрящимися первобытной нежностью глазами.
— Скорее, пытаюсь поверить в настоящее, — тихо, с легкой улыбкой отозвалась она. — Иногда, когда я смотрю на наши земли, мне кажется, что вся эта тишина — лишь затишье перед очередной бурей. Что всё это мне просто снится.
— Это реальность, любовь моя, — Дориан мягко развернул ее в своих руках, заставляя полностью повернуться к себе, и заглянул в самую душу. — Наша выстраданная реальность. Больше ни одна тварь не посмеет посягнуть на то, что принадлежит нам. Наш волк внутри спокоен. И я никогда больше не выпущу тебя из рук.
Их путь к этой весне был выжжен дотла. Им потребовались годы, чтобы перешагнуть через взаимные обиды, уязвленную гордость королевы и ломающую изнутри правду. Дориану пришлось пройти через ад, чтобы принять ее прошлый выбор, простить два года утаиваемой тайны и осознать, ради чего она пожертвовала их счастьем. А самой Авроре — научиться заново доверять мужчине, которого она когда-то сама оттолкнула ради спасения стаи. Но южный капкан, едва не лишивший их самого дорогого, сжег последние сомнения. Они выстояли.
Вдруг с улицы, со стороны цветущей поляны у главного крыльца цитадели, донесся звонкий, раскатистый детский смех, который тут же перерос в заливистый, грозный рык.
Аврора и Дориан одновременно повернулись к окну, глядя на внутренний двор замка.
Там, высоко подпрыгивая в воздухе и поднимая ворох прошлогодней травы, резвился крупный семилетний мальчишка. Из-за мощной, гремучей смеси крови двух сильнейших альф континента Лиам развивался с пугающей скоростью — сейчас он физически выглядел как крепкий, ладно сложенный подросток с безупречной, гордой осанкой Норвудов и тяжелой, давящей аурой Венсов. В его движениях уже угадывалась опасная, хищная грация вожака. Он то и дело оборачивался в прыжке, демонстрируя великолепную, блестящую угольно-черную шерсть, на которой яркими серебряными искрами вспыхивали кончики круглых ушек — его личное клеймо истинности и ведьмовского наследия. Лиам на секунду замер, задрав голову к окну родителей, и его большие зеленые глаза, точь-в-точь копирующие глаза Дориана, весело блеснули на солнце.
Прямо за ним, шутливо рыча и пытаясь поймать племянника за пушистый хвост, бегала белоснежная волчица. Скай теперь была частым гостем на Севере. Она упрямо твердила, что ее волку жизненно необходим морозный воздух Норвудов, хотя вся цитадель знала истинную причину. Чуть поодаль у резных ворот стоял Маркус. Бета Дориана, некогда штурмовавший Южный сектор ради спасения Лиама, теперь выглядел абсолютно умиротворенным. Его янтарные глаза с диким, голодным, но бесконечно трепетным обожанием следили за каждым движением белой волчицы. Узы истинности, которые они со Скай когда-то пытались глушить из-за тайн и обязательств, теперь горели на полную мощность. Больше никаких поисковых маяков, никаких недомолвок — Севеpу пришлось поделиться своей золотой девочкой со Столицей.