Старшина помолчал. Потом коротко кивнул, просто принял.
— Понятно, — сказал он. — Бывает.
Больше он у меня ничего не спросил. И это «понятно» стоило больше всех его прежних «я тут старший по званию».
В этот момент вернулся Петя. В руках он держал трофейный бинокль.
— Стас, — мальчишка говорил шёпотом, хотя мы были внутри. — Пойдём, мне надо кое-что тебе показать.
На его слова отреагировали все. Зыков тут же вскочил, Митяй тоже поднялся. Даже Лёва, до того лежавший лицом к стене, приподнял голову и будто впервые за день начал слушать.
Мы вчетвером отправились на сеновал.
Как оказалось, за болотом, метрах в восьмистах, может, чуть больше, стоял застенок. Три‑четыре двора. Целые крыши, покосившиеся, но крепкие плетни, огороды. И тонкая струйка кухонного дыма из трубы.
Я долго всматривался, пытался понять, есть ли движение, есть ли немец. В какой-то момент заметил кого-то, но так и не понял… враг или свой? Но ни техники, ни большого скопления людей, я не видел.
— Что видишь? — спросил Зыков.
— Хутор, — я опустил бинокль. — Живой. Дым из печи.
У всех, кто это услышал, в глазах вспыхнула голодная надежда. Митяй аж облизнулся:
— Дым — значит люди. Люди — значит жратва. Сходить да взять.
Вот опять из него это полезло, и мне это категорически не нравилось. Я помнил, как люди за еду или за награду малую стучали немцу на партизан. А если забрать еду силой, то ничем хорошим это для нас не закончится…
Я взглянул на Зыкова. Он молчал смотрел туда же, куда и я, и на его лице не дрогнул ни один мускул после слов своего бойца. И это был опасный признак. Ему было всё равно.
— Никто никуда не пойдёт, — тихо сказал я. — Мы не фрицы.
— Но мы живые люди, — прохрипел Митяй. — А там жратва! Понимаешь?
— Успокойся, Митяй, — осадил его я. — Там могут быть как наши, так и немцы, которые засели в домах. Пошли обратно. Без разведки идти куда-либо тупо и небезопасно.
Когда все собрались в избе, я уже принял решение и начал раздавать указания:
— Петя — остаётесь здесь с Дашей. Собираете всё съедобное по огородам, погребам, углам. Переворачиваете каждую доску.
Зыков, стоящий в это время в дверном проёме, громко спросил:
— А мы?
— В разведку со мной, — я кивнул в сторону, где был хутор. — Малой группой. Без шума. Сначала убедимся, что там безопасно, потом примем решение. Но, — я посмотрел на Митяя. — Мы ни у кого, ничего забирать насильно, не будем! Ты понял меня?
По лицу лысого было понятно, что для него проще было забрать. Но на моё удивление, он просто коротко кивнул. Не стал спорить. Возможно, в голове у него уже был план, который мне не понравится, но возможно, он не мудак. Вон, Гена же, тоже не совсем уж мудаком оказался.
Я оглядел тех, кого хотел взять с собой.
— Ганна — проводник. Знает подходы. Старшина, ты как военный оценишь обстановку: подходы, позиции, пулемёты. Митяй — силовой резерв.
Сидоров дёрнулся было, но я покачал головой.
— Ты держишь лагерь, Гена. Если мы не вернёмся к утру, уводишь всех на север в леса. Понял?
Оставлять Сидорова, и идти с этими двумя было почти безумием. Но кого ещё? Петя нужен был здесь, как глаза, а Ганна знала тропы. Других вариантов не было. Сидоров сжал челюсти, но кивнул. Он понимал. Оставить Студента, Дашу и Петю без прикрытия — верная смерть для них. Этот очкарик не стабилен.
