— Терпи, сестрёнка, — я разорвал штанину.
«Кровь алая, артериальная? Нет, венозная, тёмная! Нужна давящая повязка!»
Я наложил тампон, прижал.
— Держи здесь! Пальцами жми!
Через мгновение рядом со мной упал на колени тот самый здоровяк в телогрейке, который тушил женщину. Руки у него были обожжены, он шипел от боли, но смотрел на меня выжидающе.
— Что ещё делать, санитар? — прохрипел он.
Санитар? Ох, вот оно как пошло…
— Вон того деда видишь? Под стеной? Бери кого покрепче, тащите его и остальных в ту нишу! Туда бомба не ляжет!
Он кивнул и побежал выполнять. А я, наконец, посмотрел на свои руки. Они были в чужой крови, дрожали… воняли…
— Всё в порядке? — окликнул меня кто-то.
Я обернулся, а рядом стоял парнишка чуть постарше меня, а за ним — ещё трое. Я невольно про себя отметил, что смог сформировать маленькую группу спасателей, которые делали то, что я говорил.
Но я ничего не успел ответить: гудение в небе вернулось. Сейчас бабахнет… ещё раз. Но бабахнуло где-то в стороне, не у нас… Я оглянулся, пытаясь понять, куда прилетело, и увидел девушку.
Ту самую, в косынке, с которой я работал. Она сидела в трёх метрах от меня. Рядом с парнем, которого мы уложили на бок, и держала его голову. А рядом с ней был ещё один мужчина, причём военный. Петлицы порваны, лицо в копоти, левая рука неестественно прижата к груди.
Я направился к ним, сам не зная, почему… и успел услышать нужное.
— Даша, — прохрипел лейтенант, обращаясь к девушке. — Уходим. Сейчас.
— Куда? — девушка оглянулась на него. — Коль, ты же…
— К Лососне, — лейтенант сплюнул кровью. — Там наши отходят, к переправе. Я связь слышал, пока в здании лежал. Артиллеристы на Лунно уходят, но там уже немцы на плечах. А к Лососне ещё можно пробиться, кольцо ещё не замкнулось.
Лососна. Речка. Рубеж.
Я смотрел на карту этой области тысячу раз, готовясь к урокам. Если там ещё есть части, если ещё не перерезали пути… это шанс. Единственный шанс не остаться одному в оккупированном городе, ожидая прихода…
Меня качнуло. Опять эта проклятая дилемма. Если я уйду сейчас то брошу этих людей. Тех, кто поверил мне, и тех, кто выживет только потому, что я не дал окружающим совершить ошибку.
А если я останусь, то потеряю след отходящих. Утром в город войдут немцы, и я перспективы мои будут не радостны.
Но и тащить их с собой нельзя. Группа раненых и гражданских — это медленно, шумно и смертельно.
Я подошёл к девушке и лейтенанту.
— Лососна? — переспросил я, глядя на офицера.
Он поднял на меня мутный взгляд.
— А ты кто таков? — он попытался сесть ровнее, но сморщился от боли.
— Тот, кто сейчас руководит этим дурдомом, — хмыкнулся я. — Рука сломана?
— Двойной перелом. Ключица, похоже, тоже.
— Даша, — я кивнул девушке. — Найди две дощечки, хоть от ящика… и бинты! Зафиксируем ему руку и можем идти!
Вскоре я наложил лейтенанту шину из обломков ящика. Это было криво, жёстко, но надёжно.
— Сможешь идти? — спросил я.
— Смогу, — он поднялся, качаясь. — Ты с нами?
— Не сейчас, командир, — сухо ответил я. — У меня дела в городе, но я вас догоню.
— Насчёт догонишь — это ты зря, — лейтенант покачал головой. — Если до рассвета не вырвемся, всем хана! Немец уж больно быстро прёт.
