Котёнок же сидел на бревне и недоумённо моргал, не понимая, почему эти трое так странно на него смотрят.
Когда я закончил все приготовления, пододвинул миску к бревну и сказал Зоське:
— Иди, погладь.
Она подбежала, обняла котёнка на секунду, уткнулась носом в его шерсть.
— Я вернусь, — прошептала она так, что даже я слышал. — Слышишь? Стас обещал.
Она отошла от бревна, вытерла глаза кулачком и пошла на выход, не оглядываясь.
Дед вышел из сарая последним, после меня. И я заметил кое-что странное: без ружья он выглядел как-то меньше.
Улица Тельмана осталась позади. Через четверть часа мы вышли в переулки, и тут я осознал, что мой план был простым, но только на словах. В реальности же всё было иначе. Мы вышли в самый настоящий ад!
Наш город рушился на глазах. Привычные проходы, которые помнил я, если не считать, что я жил в городе через восемьдесят лет после войны, оказались перекрытыми.
То тут, то там лежали обломки фасадов, кирпичная крошка, стекло и прочий мусор. А ещё улицы были забиты беженцами. Люди тащили чемоданы, детские коляски, узлы, на тележках везли стариков.
Протискиваясь к толпе, мы синхронно пригнулись, ибо в небе снова зарокотало.
— Сюда! — дед махнул рукой в сторону переулка за пекарней. — Срежем через дворы Пархомовичей, выйдем к путям!
Он шёл впереди, тяжело опираясь на свою палку, которую прихватил из дома. Зося держала меня за руку, её ладошка вспотела и скользила, но она не отпускала. Я тащил узелок, в котором лежали документы, свитера и кусок сала.
Вскоре мы свернули за угол и попали в тупик. Та самая двухэтажка, где была лавка, была разрушена. Обломки стен и кирпича перегородили нам путь. Здесь не перебраться… вообще никак!
Дед психанул.
— Тьфу! — дед шарахнул палкой по земле.
Я подметил, что ему эта беготня давалась с трудом. Дышал тяжело, с хрипом, грудь ходила ходуном. Всё-таки он не молодой…
Но… я начал мотать головой, пытаясь придумать, куда идти дальше. Справа склад полыхал, да и дым был такой, что аж здесь слёзы доставало — глаза слезились. Слева — проспект к вокзалу, да только хрена с два мы там прошли бы! Всё было забито людьми, подводами и брошенными вещами.
— В обход надо, — я кивнул на переулок. — Через Соборную.
— Не успеем! — дед аж закашлялся, зажимая рукой рот. — Состав на запасных уже формируют! Явно скоро погонят, а Соборная — это крюк какой! Поезд уйдёт, Стаська, не успеем!
Времени было всё меньше и меньше. Я слышал, как дед с присвистом хватает воздух. Чувствовал, как трясёт Зоську. И вот тут меня реально накрыло… всё-таки по-настоящему. Вот эти вот два живых человека загнутся прямо сейчас, если я ошибусь. Если я…
И что делать? Обход?
Да, можно, но если реально составы уже формируют, людей загоняют, то мы не успеем!
Короткий путь? Через этот дым, склад, завалы, где того и гляди, кирпичом получить можно или какой шальной осколок поймать⁈
Нет…
Или, может, вернуться и переждать⁈
Два раза нет! Нельзя! Если мы вернёмся обратно, то дед точно никуда больше не пойдёт. Упрётся лбом и скажет типа переждать надо, утрясётся всё. Но ничего не утрясётся! Сгинем мы тут, под немцем-то!
