Посвящается
Посвящается моей прекрасной старшей сестре Анне Михайловой, родившейся в тот день, когда была придумана эта книга.
Без части
Это выдуманные истории. Имена, персонажи, места и события — плод авторского воображения или художественного переосмысления и не должны восприниматься как реальность. Любые совпадения с событиями, местами, организациями или людьми, как ныне живущими, так и покойными, абсолютно случайны.
Цитата к книге
Отпусти свои мысли, это просто песня,
Но единственный путь к счастью — признать,
что ты был неправ.
«Нео Максис» — «Песня Элеоноре», 2112
Пролог
2015 год
Шотландия
Замок высился над миром, угрюмый и непостижимый в своей вековой надменности. Он не просил пощады у заснеженных вершин и не дарил утешения тем, кто искал спасения в его чреве. Его каменные стены, источающие сырость и могильный холод ушедших столетий, казались не защитой, а последним памятником человеческой гордыне. Однако именно здесь, в этом безмолвном склепе, теплилась самая отчаянная надежда умирающего мира — сто шестьдесят неподвижных тел, погруженных в искусственную вечность криосна.Доктор Эмилия Роман, руководитель проекта «Криогенный ковчег», стояла у изголовья одной из капсул.
Под толстым слоем стекла, в мерцающем неоновом полумраке, покоилась её мать.
Эмилия задержала дыхание, вглядываясь в дорогие черты, которые уже начал искажать процесс кальцификации — первые, ещё робкие, но безжалостные признаки окаменения. Она слишком хорошо знала, что «Медуза» не ведает ни жалости, ни исключений, и вызванный ею каменный плен — это не метафора, а приговор.
Каждая секунда бодрствования была подарком, который этот мир отнимал с неумолимой жестокостью. Криогенный сон оставался их единственной, почти призрачной ставкой на выживание.
Мама всегда говорила, что даже в глубочайшей тьме нужно искать не свет, а направление.
Подумала Эмилия, поправляя сенсор на виске спящей.
«Прости, что я не могу сейчас плакать»
Слёзы — слишком большая роскошь, когда на счету каждая миллисекунда их сна.
В исполинских залах царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь приглушенным, ритмичным гулом криогенных установок. Этот звук, похожий на дыхание огромного спящего зверя, стал для ученых и инженеров одновременно и колыбельной, и набатом. Изможденные бесконечной чередой бессонных ночей, осунувшиеся от нечеловеческого напряжения, они двигались в этом полумраке, словно тени: рядом с величием древней кладки мигали холодные огоньки мониторов, следящих за жизненными показателями ста шестидесяти «спящих». Каждый из присутствующих знал: малейший сбой, ничтожная ошибка — и надежда всего человечества обратится в камень.
Над замком стремительно сгущались сумерки, бросая траурные длинные тени на окрестные склоны.
Эмилия оторвала взгляд от панели управления и посмотрела в узкий проём бойницы, туда, где башни замка вонзались в бездонное, усыпанное колючими звёздами небо. Она чувствовала, как тяжесть ответственности буквально вдавливает её в каменный пол.
Проснутся ли они когда-нибудь?
Горькая мысль обожгла сознание.