Вики говорила это человеку, который только что в одиночку разметал стаю тварей французской дубинкой.
Но она была права. Если они вляпаются, кто-то должен выжить. И он хотел, чтобы это была она. Марко резко распахнул дверь, и холодный воздух коридора ударил в лицо:
— Ладно. Пошли. И помни: если что — беги, не оглядываясь. Я догоню.
— Я тебя не брошу, — отрезала Вики. — Даже не проси и не думай.
Марко вскинул голову, и в его глазах полыхнул тот самый тёмный, собственнический огонь:
— Чёрт возьми, Вики…
Она коснулась его плеча — легко, почти невесомо, — заглянула в глаза и сжала его ладонь.
Её голос, только что резкий и командирский, стал тише, теплее.
— Выживешь — тогда и геройствуй. Договорились? Что-то ты занервничал. Я вижу. Это не похоже на тебя.
Марко глубоко вздохнул и отвёл взгляд, пряча в тени ресниц что-то, что не хотел показывать даже ей:
— Просто не хочу терять ещё кого-то и хоронить. Ладно? Я уже хоронил, не хочу снова.
Ещё кого-то.
Он уже терял тех, кто на фотографии, чьи имена не называл. И теперь боялся не тварей, не пуль, не смерти, а боялся потерять её. Вики толкнула дверь плечом, одновременно выхватывая автомат и снимая его с предохранителя.
Её голос, когда она заговорила, стал деловым, отрывистым — голосом солдата, а не женщины:
— Пошли. Заходить лучше боком, а не в лоб. Так меньше шансов поймать пулю в твою симпатичную мордашку. И лучше перезаряди ствол — мало ли что. При стрельбе разворачивайся грудью, иначе придётся собирать тебя лопатой в мешок. Я не шучу.
Марко с ухмылкой передёрнул затвор и, входя в дверь боком — именно так, как она просила, — бросил через плечо:
— Очень живописно. Учишь меня? Мило. Держись сзади. И если скомандую «падай» — падай сразу, без вопросов.
— Есть, коммандо, — отозвалась Вики, и в её голосе прорезалась та самая лукавая нотка.
Они двинулись по коридору — две тени, два хищника, — но не успели сделать и десяти шагов, как Марко резко развернулся и прижал её к стене, заслоняя собой:
— Тише. Кажется, у нас гости.
Вики указала стволом пистолета на едва заметное движение в конце коридора:
— Это и слепой заметит. Там, за стеллажом.
Марко накрыл её рот ладонью — не грубо, но настойчиво, — и прошептал в самое ухо:
— Остроумие прибереги на потом, когда выберемся. Хочешь по-громкому или по-тихому? Выбирай тактику, генерал.
Вики, не колеблясь, отложила гранату и выхватила пистолет:
— Давай сначала тихо. На всякий случай. Если не получится — тогда по-громкому.
Марко спрятал гранату обратно в подсумок и достал нож — длинное, хищное лезвие, тускло блеснувшее в свете аварийных ламп:
— Одобряю. Я возьму на себя левого, ты — правого. Без шума.
Вики кивнула на вентиляционную решётку под потолком:
— Лезь первым свистни, если что, и, пожалуйста, — она запнулась, и её голос дрогнул, — живым.
Перед тем как нырнуть в тёмный зев вентиляции, Марко обернулся и посмотрел на неё — долгим, странным взглядом, в котором смешались всё: страх, надежда, нежность и та самая, непоколебимая решимость, которая вела его через всю жизнь: