Двое нукеров спешились.
Где же бес среди них? Соврал, значит, болотный…
Повернулись ко мне спиной. Я стоял сверху. Ветер задул, заглушил мою поступь. Поганый ковырялся в колесе. Я достал шестопёр, щит.
«Прыжок. Сейчас».
— Господа! Господа! — по дороге бежал рядник, к ним. — Изверг тут!
Указал пальцем на меня. Те обернулись. Я стоял над ними, сбрасывал тень на телегу. Похватались за оружие.
Прыжок. Щит точно в лицо, остриё воткнулось в морду лысого татарина. Сбоку звук лезвия. Я развернулся и всадил шестопёр в голову. Тупой гул металла. Проломил шелом. Кровь стекала по лицу, пальцы судорожно сжимали рукоять сабли. Упал.
Развернулся. Другой уже натягивал лук. Я сжал его пальцы на древке, вырвал стрелу и воткнул в глаз. Заорал, оросил грязь кровью. Звук тетивы. Прикрылся телом поганого — две стрелы пронзили его насквозь. Схватил орущего за шею и бросил в двоих. Завалились.
Залили сзади. Я дёрнул плащом точно в лицо, враг замешкался. Сабля прошла над головой. Удар шестопёром в колено — белая чистая кость вырвалась из штанины наружу. Схватился за ногу, орал как боров.
Свист. Пригнулся. Стрела вошла в древо. Взял щит за края и бросил в лучника. Звон — и тело на земле.
С телеги спрыгнул другой. Я схватил его за запястье, сжал — он выронил кинжал. Удар кулаком в горло, треск. Захрипел.
Трое побежали в лес. Скрылись за деревьями, побросали оружие. Крик вдалеке — и тишина.
Рядник лежал на спине и трясся, как сухая ветка.
— Прочь, — бросил я ему.
Тела ещё стонали. Ветер стих, на груди жжение. Крест пропекал кожу. Огляделся — ничего. В телеге тихо. Птицы замолчали.
Укус за ногу. Я упал и выронил оружие. Вонзил пальцы в землю — тянуло к себе, хватка сдавила плоть. Пасть лошадиная сжимала ногу так, что наколенник трещал. Глаза твари налились красным. Зрачки — два дёгтя — вонзились в мои. Зубы белые, ровные. Жилы взбухли на рыле, а ноги изогнулись в суставах в обратную сторону. Я схватил его за длинное ухо, бил кулаком в лоб, но пасть сжималась всё сильнее. Кинжал лежал на земле — схватил и воткнул в глаз. Чёрная кровь брызнула на зерцало. Чудище завопило — смесь лошадиного ржания и предсмертного крика. Рвануло толстой шеей. Бросило меня в ствол древа.
Упёрся задними кривыми ногами и рванул — я отскочил. Тварь переломила дерево пополам. Я схватил щит. Второй рывок, удар — меня откинуло.
Конь встал во весь рост. На две ноги. Прыгнул на меня — я вонзил щит ему в брюхо. Вспорол. Внутренности пали на снег, пар и гниль вырвались мерзкой дымкой. Укус в плечо — кольчуга рвалась на части. Железные кольца опадали в грязь. Я схватил его шею, сдавил. Он начал рвать меня пастью, делал рывки, брыкался. Я забрался поверх шеи, скрестил ноги на бесе. Тот пытался скинуть. Я сжал хватку так, что зубы трещали. Шея толстая — не задушить. Но конь упал, пытаясь вырваться.
Схватил за верхнюю пасть, затем за нижнюю. Растянул. Пальцы в крови, его слюна прожигала ладони.
«Не отпущу».
Разрыв. Чернота вырвалась. Челюсти обвисли. Дёрнулся и сбросил меня. Пополз, как червь, по снегу. Отталкивался задними лапами.