Сай сдержал раздражение.
– Наверняка, – заметил он, – вам не терпелось испытать этот трюк в деле. Вы рванули на вокзал, устроились на саквояже, как…
– Как паук, – подсказала Джин.
– Вот именно, – кивнул Сай. – Вы затаились, как паук в засаде, высматривая жертву. И тут появился полицейский. Все шло как по маслу, пока он не ляпнул, будто Черчилль – американец. Вы взбеленились и решили его проучить. Верно?
– Кстати, – пробасил Г. М., – а я вас, между прочим, друг другу уже представлял?
– Вообще-то, нет, – улыбнулась Джин, посмотрев на него искоса.
– Значит, время пришло, – пророкотал Г. М. так, словно пытался силой своего баса отвести разговор от других тем. – Это Джин Мэннинг, дочь моего старого друга. А этот парень, – он похлопал журналиста по плечу, – Сай Нортон. Уже восемнадцать лет как лондонский корреспондент нью-йоркского филиала «Эха». Ну что?
– Очень приятно, – серьезно сказала Джин.
Мысли Сая и вправду потекли в другом направлении.
Присутствие Джин действовало на него остро и мучительно – она напоминала ему совсем другую женщину. Да, Джин была моложе и не столь утонченна, но образы из прошлого всплывали помимо воли…
– Я больше не корреспондент «Эха», – признался он. – Меня уволили три недели назад.
– Что случилось, сынок? – хмуро спросил Г. М.
– Почему же вас… отпустили? – с легкой заминкой присоединилась к нему Джин.
Сай Нортон с иронией вспомнил свою работу.
– Должно быть, – произнес он полусерьезно, – оказался недостаточно хорош.
– Никогда не поверю! – решительно сказала Джин. – Что произошло на самом деле?
Мотор автомобиля гудел ровно и мощно. Сай подумал, что выглядит старше своих лет, что неплохо бы побриться, а старая мягкая шляпа, купленная на Бонд-стрит много лет назад, теперь смотрится нелепо – так же нелепо, как и он сам чувствовал себя в своей собственной стране…
– Что же произошло на самом деле? – настаивала Джин.
– Ах, да откуда мне знать? Пока я искал маэстро, перебрал в голове несколько возможных причин. Но могли быть и другие.
Это была одна из немногих тем, способных по-настоящему вывести его из равновесия. Но он напомнил себе: нужно сохранять спокойствие.
– Я ненавижу лейбористскую партию до глубины души, – сказал он. – И никогда не скрывал этого. А владелец «Эха» в Нью-Йорке – один из тех «либералов», которые с восторгом восхваляют то, в чем ни черта не смыслят. – Он усмехнулся, и лицо его побледнело. – Впрочем, теперь это уже не важно. Возможно, я вообще ошибаюсь. Все, что мне сейчас нужно, – это информация от вас, Г. М. Послушайте, сэр. Любой путешественник – особенно такой опытный, как вы, – знает, как добраться из Нью-Йорка до Вашингтона. Так почему вы направились со своими фокусами на Центральный вокзал, а не на Пенсильванский?
Г. М. неожиданно ослабил защиту.
– Ладно, ладно, – проворчал он. – Дело не в том, что мне не нужно в Вашингтон. Я поеду туда завтра. Было бы невежливо с моей стороны не поехать. А я когда-нибудь бывал невежливым, а, хорек ты вонючий?
– Нет-нет, разумеется, никогда!
– Вот! – удовлетворенно кивнул Г. М. – И разве не с Центрального вокзала отходит поезд, на котором можно добраться до места под названием «Мараларч»?