Он не хотел причинять ей боль – и решил, что не станет.
– Дело не в этом, Джин. Мы с вашим отцом знакомы много лет. Я был готов аплодировать каждому его слову. Для меня он был воплощением культуры, хороших манер, сдержанного достоинства – всех тех традиционных ценностей, к которым я питаю глубокое уважение. Даже его преклонение перед Браунингом… впрочем, не важно. Меня не волнуют ни эти деньги, ни эта танцовщица. Но, простите, я считаю, что он не просто заурядный бедолага-растратчик. Он предал себя самого, все лучшее, что в нем было.
Сай понял, что зашел слишком далеко, и с усилием, почти физическим, заставил себя замолчать. Когда Джин подняла голову, ее глаза посветлели от ярости.
– Вы чудовище, – выдавила она. – Отвратительное чудовище.
И выбежала из комнаты.
Снова в душной библиотеке, где книжные шкафы до потолка были набиты букинистическими книгами, воцарилась тишина. Из соседней комнаты доносилось лишь невнятное бормотание голосов.
Кристал, в распахнутом пляжном халате, сидела у дальнего края длинного стола, спиной к восточным окнам. Сай, проклиная себя за то, что не смог придержать язык, подошел к ней как во сне и машинально опустился рядом.
Казалось, молчание будет длиться вечно.
– Скажите, – заговорила Кристал своим мелодичным голосом, – почему вы так несчастливы?
– Несчастлив? – Он уставился на нее с искренним удивлением. – Черт возьми, я вовсе не несчастлив!
– О, я знаю! – Кристал постукивала пальцами с ярко-красными ногтями по столешнице. – Вы думаете, это мой способ кокетничать с мужчинами? Спроси любого, несчастлив ли он, – и он скажет: «Нет», но подумает: «Да». Только я говорю серьезно. И сейчас вам это докажу.
Сай промолчал.
– Кого, – продолжала Кристал, – вам так сильно напоминает Джин?
Сай вскочил, глядя на нее почти с испугом. Стол закачался от резкого движения, так что карандаш покатился и едва не упал на пол. Кристал перехватила его, даже не повернув головы.
«Доверься женщине, – с горечью подумал он, – и она разглядит твое нутро сквозь любые бинты, шарфы и синие очки, в которых ты тщетно пытаешься спрятаться, как новый человек-невидимка». Эта девушка – ей всего двадцать четыре, ветреная… хотя, нет, ее так не назовешь… Эта девушка видела его насквозь, словно он был прозрачен как стекло.
Стараясь выглядеть невозмутимым, он снова сел.
– С чего вы взяли, что Джин мне кого-то напоминает?
В темно-синих глазах Кристал не было ни кокетства, ни вызова – только серьезность.
– Прошлым вечером, когда мы с вами познакомились, я подумала, что вы довольно симпатичны. И что в вас есть… потенциал. Позже…
– Позже?
– Вы не сводили глаз с Джин. Ваш взгляд не был… алчным. Он говорил: «Джин совсем как она, и в то же время не она. Джин менее яркая, менее…» Ох, я не знаю! – Кристал замолчала. – Кого она вам напоминает?
Сай облизал пересохшие губы.
– Мою жену, – сказал он. – Она умерла.
В комнате снова стало тихо.
– Простите, – наконец сказала Кристал. – Я не хотела сделать вам больно.
– Не стоит извиняться. Это не имеет значения.
Но это имело значение. Боль поднималась откуда-то со дна его души, тупая, почти физическая.