– Если вам будет нужна помощь, обращайся в любое время. Диму пришлю, если надо будет.
Соседка поняла, что разборки закончились и, бурча, удалилась. Клава улыбнулась. Похоже. перед ней стоял единственный человек, действительно желающий помочь.
– Только если вам в радость обои клеить, – сказала она.
– Терпеть не могу, – признался Леонид Васильевич.
Через пятнадцать минут, они, пыхтя и вежливо переговариваясь, возились с обоями в коридоре. В детской подсыхала краска, приобретая все более светлый и менее кричащий оттенок.
– Лихо вы взялись за дело, – сказал Леонид Васильевич, одобрительно покачивая головой. Клава, все еще смущенная тем, что привлекла себе в помощь совсем постороннего человека, у которого, может быть, есть свои дела, горделиво зарделась.
– Я бы больше сделала, если бы времени больше и денег, да и вообще, ничего особенного.
– Да нет, постарались очень хорошо. Молодой человек помогает? Видел его, приятный парень.
– Да, – не смогла сдержать вздоха Клава, – помогает.
– Мы, когда с моей бывшей женой занимались ремонтом, ругались по десять раз на дню. Никогда так не ругались, как во время ремонта.
– Даже когда разводились? – спросила Клава и тут же ойкнула от собственной бестактности.
– Когда мы разводились, мы не ругались, мы не разговаривали. Думали только, как уколоть друг друга побольнее, – Леонид Васильевич взял тряпку и задумчиво провел по обоям. – Жизнь рушилась. Жена уходила к другому островку спокойствия, а я оставался на обломках. Сейчас у нее все хорошо, недавно родила близняшек. Дима говорит, милые девчушки, маленькие-маленькие. И сын стал больше времени со мной проводить, матери теперь до него времени нет, а отчиму – дела. Нет, тот, другой, старается, но Димку легко не проймешь.
– А если бы вы знали, что все так обернется, женились бы? – спросила Клава.
– Женился, – не раздумывая сказал Леонид Васильевич. – Она мне здорово голову вскружила, пока молодой был. Красавица, умница, все время только о ней думал. Когда целовались, дрожал весь. Никогда потом себя таким живым не чувствовал, как тогда. Потом все прошло, но все равно, стоило посмотреть на нее и воспоминания прям захлестывали. И вот за то, чтобы все это у меня было, я б женился. Ах да, и сын же еще, – Леонид Васильевич негромко рассмеялся.
Клава смотрела на него круглыми глазами.
– Не ожидала такой ерунды от старика? – Леонид Васильевич печально улыбнулся.
– Это не ерунда! – воскликнула Клава. – Вовсе нет!
Он махнул рукой, мол, не переубеждай, не утруждайся.
– Беда моя не в том, что я сделал, а в том, что сделать не успел, – сказал Леонид Васильевич, нагибаясь за новым отрезанным куском обоев, который Клава уже намазала клеем. Он не уточнил, что имел в виду, но Клаве показалось, что он говорит об ее матери.
– Не надо соглашаться на то, что есть от безысходности и привычки. Надо давать себе шанс и быть с тем, кто по-настоящему нравится. Если чувствуешь себя рядом с человеком живым, значит твой это человек, – продолжал болтать Леонид Васильевич.
Клава помогала ему приклеивать обои, выравнивая их по кромке, и расстроено думала, что ничего подобного она не испытывала, разве что давно-давно, с отцом Олежки. И даже по нему она больше не скучала.
